— Ты думаешь, Халльвард будет разбираться? Осторожно, пасть Фенрира, не урони крышку!
Из-за раскидистой кроны замерцал уже знакомый летучий огонек, и показались две темные фигуры, которые с натугой тащили нечто тяжелое. На сей раз альвы обошлись без лишней таинственности и выглядели вполне… по-человечески: злые и, кажется, даже вспотевшие. Они дотянули ношу и бросили у ног Кнуда Йерде закопченный котелок, накрытый тяжелой крышкой. В котелке загремело и зазвенело.
— Вот, — альв, предположительно Гери, выпрямился. — Где ключ?
Ларс носком сапога сбросил с котелка крышку и даже зажмурился: так неожиданно ярко брызнул в глаза свет. Камни — нежно-зеленые, пронзительно голубые, прозрачные, будто родниковая вода, алые, точно заря, — сияли, переливались, мерцали. Жарко горело золото монет. От одной мысли, сколько может стоить единственная пригоршня, у Ларса по коже пробежали мурашки. Невероятное, сказочное богатство звало его — прикоснуться, почувствовать под пальцами твердые грани, ощутить вес…
Ленсман сжал враз пересохшие губы и заставил себя вернуть крышку на место. Руки противно подрагивали.
Кнуд Йерде подождал, пока сияние померкнет, и повернулся к альву.
— Я сдержу свое слово, — произнес он. — Но сначала мы должны кое-что обсудить, благородные господа.
— Вот еще! — рявкнул более встрепанный близнец — предположительно Фреки. — Отдавайте ключ и проваливайте, пока мы не передумали!
Кнуд Йерде сложил руки на груди, явно не собираясь покидать поляну.
— Пасть Фенрира! — выругался Гери. — Брат, прошу, вернись за пиршественный стол!
Фреки начал громогласно возражать, но трезвый близнец одарил его столь пронзительным взглядом, что альв подавился заковыристым проклятием и убрался обратно в елки. Светлячок закачался, словно решая, что делать.
— Лети, — коротко приказал Гери, и огонек поплыл прочь, освещая путь нетрезвой нечисти. Они остались в густой темноте.
— Что еще, почтенный гере Йерде? — альв пытался скрыть раздражение.
— Видишь ли, дружище, — ответил Кнуд Йерде. — Я ведь еще должен доказать разгневанному троллю, что воры искренне раскаялись. Не знаешь ли, что они могут сказать в свое оправдание?
Слова музыканта заставили альва поразмыслить.
— Что ж, — наконец промолвил он усмешкой. — Смягчает ли вину то, что они не выкапывали сокровища?
— Я знаю, что ни один альв не может даже пройти на Брусничную пустошь, — заметил Кнуд Йерде. — Где Бьерн Тильсен — человек, которого они уговорили сделать такую глупость? Он знает, какая опасность подстерегает вора?
Альв рассмеялся, и отзвук его голоса долго отдавался среди скал.
— Ты не понял, — сказал Гери, — они никого не уговаривали. Они вообще не подозревали, что это добро, — он постучал ногой по котелку, — принадлежит Халльварду. Мой народ уже много веков предпочитает не связываться с помешанными горняками.
Не подозревали они, как же! Так Ларс и поверил!
— Но тогда откуда они взяли сокровища? — не выдержал Ларс. Упражнения в любезности ленсману начали надоедать. Можно же просто прижать парня: либо говоришь, как есть, либо огребешь неприятности и не получишь ключ. Но, с другой стороны, Кнуду Йерде лучше знать, как вытрясать сведения из подобного рода… нелюдей.
— Они… позаимствовали котелок, — признался Гери, — у одного разини в Альдбро.
— Имя! — потребовал Ларс.
— Мы не утруждаемся запоминать имена каждого смертного, — раздраженно ответил альв. — Он школьный учитель. Пасть Фенрира, наша беседа стала меня утомлять!
Школьный учитель! Эсбен Мерк добыл сокровища пустоши! Но тогда что забыл тут младший Тильсен?
— Мы пойдем, — утешил Кнуд Йерде. — Прощай, благородный Гери.
— Эй, а как же уговор⁈ — альв едва не подпрыгнул от такого коварства. — Ты дал слово!
— Я обещал, что заступлюсь перед Халльвардом, если вы вернете сокровища, и сделаю это. Но я должен убедиться, что юный Тильсен не околдован…
— Убедишься, меркман, — пообещал альв.
— Получишь ключ, альв, — в тон ответил Кнуд Йерде.
Он попытался приподнять котелок и охнул. Ларс поспешил на помощь. Тяжесть-то какая!
Не обращая внимания на рассерженного альва, они потянули посудину вдоль скалы.
— Пасть Фенрира! — донеслось в спину. — Мы договорились, ярл! Не забудь!
Тащить котелок было неудобно. Тяжесть оттягивала плечи, железная ручка больно врезалась в ладонь, да к тому же с каждым шагом в сторону дерева-виселицы темнота словно становилась плотнее. Еловые лапы цеплялись за плечи. Ларс с тоской вспомнил о ручном фонарике, что оказался в числе прочего разбитого троллем имущества.