Может, в саду? Ларс под внимательным взором кота спустился с крыльца, прошел через маленькую калитку, отделявшую внешний двор от кустов смородины и пары-тройки яблонь, и обогнул дом.
Зрелище открылось преинтересное.
На перевернутом ведре под окном стоял щуплый мальчишка в странной долгополой одежке и огромном картузе и пытался палкой отворить ставню. Он почти преуспел, но препятствовал маленький рост: парнишка вставал на цыпочки, ведро опасно покачивалось, палка стучала по наличникам.
— А ну, стоять! — рявкнул Ларс, пресекая очередную попытку.
Ведро зашаталось. Мальчишка сверзился прямо в лапы Ларсу и тут же дернулся, пытаясь вырваться.
— Пустите! — потребовал он неожиданно высоким голосом. Картуз слетел с головы, открывая вьющиеся волосы, слишком длинные для парня.
Ларс развернул пленника лицом к себе и наконец сообразил, что поймал на горячем отнюдь не пацана.
Да, это была девчонка лет двенадцати-тринадцати. Но ошибиться издали было нетрудно.
Девчонка просто тонула в мужском бушлате, накинутом на мальчишескую суконную пару, весьма напоминавшую школьную форму. Бушлат спускался ниже колен, в талии был перетянут широким поясом, в котором пришлось просверлить лишнюю дырку. Штанины брюк были подвернуты, тупоносые ботинки надеты на шерстяные плотные носки и туго зашнурованы.
Лицо у девчонки было присыпано веснушками. Темные волосы подстрижены весьма коротко (для девицы) — выше плеч и не скреплены ни заколками, ни лентами. Кожаный картуз, скрывавший эту экстравагантную прическу, валялся на земле.
Девчонка передернула плечами и прошипела, словно рассерженный котенок.
— Пустите! Больно же!
Ларс слегка ослабил давление ладоней на ее плечи. Слегка, но совсем. Доверия пленница не внушала.
— И предупреждаю: если отправите меня назад — сбегу на полдороге! — заявила она, надменно вскинув подбородок. — Так и знайте! Сил нет больше! Надоело!
— Да ты кто такая? — напустив на себя грозный вид, рявкнул Ларс. — Отвечай немедленно!
— Так вы что, не знаете? — девчонка вскинула бровь. — Правда, не знаете?
— Отчего я должен знать? Что ты скрываешь?
— Ничего, — быстро ответила девчонка. — Не знаете, значит, и не ваше дело!
Ларс в жизни не видывал, чтобы столь юная особа вела себя столь дерзко с представителями власти. Просто напрашивалась на выволочку.
— Еще раз спрашиваю: кто ты такая? Воровка? Отчего ты лезешь в чужое окно?
— Имею право, — отрезала девчонка. — В свой дом лезу, не в ваш!
— В свой⁈ Здесь живет гере Кнуд Йерде и…
— Что я не знаю, где живет мой отец⁈ И тетушка в придачу…
— Твой отец⁈ — изумился Ларс. Кнуд Йерде — отец вот этого дерзкого чудовища⁈
Еще не легче.
— Допустим, гере Йерде — твой отец. Тогда отчего ты ломишься в окно?
— У меня нет ключа. — уже спокойно пояснила девчонка. — А они все куда-то делись. Я, что, по-вашему, должна полдня на крыльце проторчать⁈ Да, Сигурд⁈
Последняя фраза предназначалась для черного котяры, который соизволил прибыть на место перепалки. Кот раскрыл пасть и коротко мявкнул, подтверждая сказанное.
— А вы-то что здесь делаете, гере полицейский? — внезапно спросила девчонка. — Батюшка мой снова во что-то ввязался?
— Да. То есть, нет. То есть…
— Не мое дело? Ладно, я все равно узнаю. Тетя Эдна расскажет. Подсадите? — внезапно спросила она.
— Что⁈
— Подсадите меня. Я сниму защелку и открою окно. Я знаю, где лежит запасной ключ.
Поразмыслив, Ларс решил, что стоит помочь девчонке попасть в дом. Пусть откроет дверь, а уж он, Ларс, дождется внутри, пока не явится ее родня, и тогда выяснит, что к чему. Судя по первым вырвавшимся словам, юное чудовище само вляпалось в какую-то историю.
Он подставил колено, словно ступеньку. Девочка ловко раскрыла ставни, запустила руку в форточку, дотянулась двумя пальцами до задвижки. Щелчок — и освобожденные внутренние створки окна раскрылись.
Девчонка перелезла через подоконник и исчезла внутри. Послышались удаляющиеся шаги. Ларс искренне надеялся, что не впустил в дом мошенницу.
Ожидание затягивалось. Но, вопреки его подозрениям, входная дверь все же растворилась. Ларс вернулся на крыльцо.
Девчонка стояла на пороге, преображенная. Бушлат исчез, как и мальчишечья одежда и тяжелая обувь. Сине-белое платье в клетку, туфли. Вполне приличный вид.
— Собиралась предложить вам кофе, гере полицейский. Но в доме нет воды.
Большая бочка, стоявшая в саду, оказалась почти пустой — так, на дне чуть-чуть плещется.
— Придется пойти к источнику. Подождете?
— Пойду с тобой.
— Думаете, сбегу? — девчонка улыбнулась. — Нет, только не отсюда.
Она словно бы стала увереннее и спокойнее, попав домой. И вела себя уже не как разозленный котенок, а как почти взрослая воспитанная девица. Но все равно: некая ершистость осталась. И вьющиеся волосы ее только подчеркивали.
Они вышли за ограду (девчонка не забыла заботливо запереть дверь) и неторопливо пошагали вдоль улицы. Никто не встретился.
— Как твое имя? — спросил Ларс.
— Лив, — ответила девчонка. — Лив Агнетт. А ваше, гере ленсман?
— Откуда ты взяла, что я ленсман?
— Вы полицейский офицер. Не простой егерь, не констебль. Значит, ленсман. Угадала⁈ Занятно — у меня еще не было целого знакомого ленсмана. Девчонки были бы в восторге, они млеют от мундиров. Все мечтают потанцевать с юнкерами из Биркенбурга. Дурочки.
Биркенбург — это ведь военное училище на юго-западе страны, неподалеку от столицы, подумал Ларс. Неужели она…
— И откуда ты взялась, Лив Агнетт? В таком нелепом виде? Ты живешь здесь, с отцом?
— Нет, — девчонка вздохнула. — То есть пока нет. А что до нелепого вида — разве лучше мерзнуть ночами? Удобство и маскировка прежде всего.
— Так, значит, ты откуда-то сбежала? — высказал свое крепнущее подозрение Ларс. — Признавайся.
— Может, и так, — девчонка сощурила глаза, и на один единственный миг Ларс увидел знакомый взгляд Кнуда Йерде. — Я ведь опасная преступница, гере ленсман. А еще я ведьма. Сбежала из узилища, куда была ввергнута за многочисленные прегрешения.
— За что?
— За прегрешения, — серьезно повторила Лив. — Говорю, гере ленсман, вы ужаснетесь моим деяниям. Поэтому я покуда замолкну на сей счет.
Ларс не выдержал и рассмеялся. Девчонка улыбнулась открытой веселой улыбкой.
Они свернули на проселок. Идти пришлось порядочно, почти до той самой поляны, на которой вечерами устраивали танцы. Лив сбежала по тропе к бревенчатому срубу, в которой падала, прорываясь из скалы, вода, подставила ведро. Ледяные струи застучали о дно, рассыпая во все стороны невесомую влажную пыль.
Ларс огляделся. Пусто — видимо, гулянки сегодня не намечалось. А зря, уж больно ясен и прозрачен был вечер. Березы, обступившие края поляны, слегка покачивали зелеными прядями ветвей, шуршала, клонясь, трава, и мелкие белые цветы казались пеной на живой волне. Далеко, на противоположном берегу, на самой круче высилась одинокая столетняя сосна — угольно-черная на фоне светлого неба, и лишь самая вершина кроны сияла красной медью последнего закатного луча.
Звякнула дужка — Лив опустила полное ведро наземь и медленно пошла вдоль поляны к берегу, подставив лицо вечернему ветру. Темная маленькая фигурка удалялась, но ленсман не слишком волновался: девочка казалась весьма уверенной и не боялась лесного безлюдья.
Луч в кроне сосны погас, а Ларс все завороженно таращился вокруг, подмечая новые и новые детали. Как это он раньше так не приглядывался? А ведь он считал себя зорким. Или это таинственный дар снова тревожит его…
Короткий вскрик прервал его размышления. Ларс, словно очнувшись, обернулся: девочка исчезла.
— Лив! — окликнул он. — Лив Агнетт!
Никто не отозвался. Выше по склону затрещали сучья, и среди травы мелькнуло что-то темное. Ларс поспешил напрямик через кустарник.