Подъем закончился полянкой — плоским пятачком, затененным кронами сосен. Ларс мельком заметил выжженное пятно кострища и тут же забыл про него, привлеченный тревожным зовом.
— Гере ленсман! Помогите!!!
Ларс бросился к обрыву. Мшистые камни, скользкие от брызг, а дальше, в одном-единственном шаге — бурлящая бездна, от которой становилось не по себе. Он перегнулся через край навстречу водяной взвеси и обмер. На каменном боку обрыва висела Лив. Она уцепилась за трещину-разлом и, прижавшись к скале всем телом, каким-то немыслимым чудом держалась над пенной полосой воды.
Камни переката ниже по течению выставили из воды зубы, словно готовясь.
Троллья челюсть.
Ларс остолбенел в растерянности. Теряя драгоценное время, он пялился на взъерошенные кудри Лив. Наконец придя в разум, он упал на живот, оценивая расстояние. Что делать? Что делать⁈ Рукой не дотянуться. Веревки нет. Если портупея? Ларс стащил ремни, расстегнул пояс, вышвырнув револьвер из кобуры на траву.
— Лив, — негромко позвал он, свешиваясь над бездной и швыряя свою ременную веревку. — Лив, держись!
Лив слегка приподняла голову. Ларс увидел белое лицо с алыми царапинами на щеке. Пальцы, вцепившиеся в сосновый корень, дрожали от напряжения. Край ремня покачивался в локте над ее головой — не дотянется.
— Сейчас, — пробормотал Ларс, — сейчас, сейчас…
Он распластался по земле, набираясь смелости, и резким рывком заставил себя высунуться за край обрыва так далеко, как это было возможно сделать, не утратив равновесия. Белая гремящая вода словно бросилась в лицо. Пуговицы мундира скребли по камням.
Ремень ударил Лив по плечу — Ларс видел, как она дернулась — и закачался на весу. Чтобы схватиться за него, она должна была отпустить корень, за который держалась. Сможет или нет? Все зависело от ее быстроты и смелости.
— Лив! Хватай ремень!
Лив уперлась лбом в скалу. Плечи ее нервно тряслись. Ларс открыл рот, чтобы прикрикнуть — как сержант обычно орет на новобранца, но в этот миг девчонка подняла голову, и на ее лице отразился настоящий ужас. Она пыталась что-то сказать, но рев воды заглушал ее слова, и Ларс видел лишь, как шевелятся губы.
— Лив! Ремень! Лив…
Жуткое зловоние коснулось его лица. Тяжелая тень нависла, как грозовая туча. Ларс инстинктивно дернулся, оборачиваясь, и узрел чудовище из своего ночного кошмара. Один долгий тошнотворный миг он смотрел в сочащиеся гноем светящиеся глаза.
А потом чудовищный удар сбросил его с обрыва, словно щепку.
Падение оглушило. В глаза, уши, рот ударила обжигающая вода. Ларса закружило, завертело и потащило куда-то вниз. Он забился раненым зверем и невероятным рывком ринулся сквозь давящую толщу.
… Воздух. Спасительный вдох во всю глубину легких. И еще, еще. Черные стены качаются, словно пьяные. Ревет река, в лицо, ослепляя, летит пена. Где девчонка⁈
Лив не удержалась на скале. Впереди виднелась черная точка, уносимая течением прямо на камни. Ларс взвыл и отчаянно заработал руками и ногами, избавляясь от сапог и тяжелой, сковывающей движения одежды.
Черная точка исчезла среди волн. Вновь появилась. Лив держалась. Ларс греб изо всей силы, но спорить с течением становилось невозможно. Вода толкала вперед, туда, где река разделялась на несколько проток, что пробегали между здоровенными, выше человеческого роста, глыбами.
Троллья челюсть, готовая размолотить любого о гранитные зубы. В проливчиках-рукавах слюной вскипала пена.
Водоворот закружил пленников реки, подталкивая друг к другу. Ларс поймал руку девчонки и почувствовал, как она, обессилев, повисает на нем, утягивая вниз.
— Греби, — выплюнул он вместе с пеной, — греби, а то отпущу!
Мышцы, казалось, сейчас взорвутся от напряжения. Ларс и Лив бились, точно две подстреленные птицы, пытаясь увернуться от каменной смерти. Удача на миг улыбнулась. Они вырвались из водоворота и, увлекаемые течением, влетели в узкую протоку между гранитными глыбами. С головой нырнули в накипь пены, вернулись к воздуху и оказались по ту сторону преграды.
И Ларс понял, насколько все безнадежно.
Река за Тролльей челюстью успокаивалась, русло расширялось, и большие опасные камни были редки. Но обрывы! Ларс застонал, взглянув на черные стены, что поднимались к небу. Здесь не было ни малейшей надежды выбраться на берег!
Они не разобьются — просто утонут, исчерпав все силы.
Они и так уже еле-еле гребут, стараясь лишь удержаться на воде. Скоро руку или ногу сведет судорогой, и они направятся прямиком на дно.
Если только не…
Мост. Бревенчатый мост, построенный там, где река вновь сужается, чтобы рассвирепев, ухнуть вниз, к подножию Рандберге, чередой порогов. Добротный мост. Прочный настил, высокие перила, крепкие сваи. И — нижняя балка-поперечина, чернеющая высоко над водой.
Не просто балка — последняя надежда. До которой еще надо продержаться.
Нельзя перенапрягаться, иначе не дотянешь до спасительной черточки над волнами. Но нельзя и медлить — холод не дремлет, он сковывает тело, подбираясь к сердцу.
Ларс посмотрел на Лив. Она старалась держать голову повыше, но волна то и дело окатывала ее пеной. Мокрые волосы облепили лицо, неестественно белое.
Она тоже видела мост.
— Шевелись, — коченеющими губами пробормотал Ларс. — Плывем.
Серое небо, черные скалы, белая вода. Тяжелая девичья рука на шее. Течение убыстрилось, заплясали, кружась, бурунчики пены.
Плывем.
Вот он, мост, уже близко. Теперь главное — не облажаться: второго шанса не будет.
Течение вильнуло чуть влево, приникая к каменной скуле берега. Ларс едва успел оттолкнуться, но все же зацепил плечом о гранит. От удара зрение затуманилось, а беспощадное течение, не давая передышки, уже затягивало в расщелину. Вокруг потемнело: настил моста закрыл небо. Сейчас!
Они разом рванулись из водяного плена. Лив вцепилась руками в балку, приникая к спасительному дереву. Ларс подтолкнул ее, подтянулся сам…
Чьи-то ледяные пальцы скользнули по его ступням, вцепились в щиколотки и настойчиво повлекли вниз.
Ларс дернулся в тщетной попытке удержаться, но рука сорвалась с бревна, и вода с ревом потащила его дальше, к неминуемой смерти.
Ледяная хватка разжалась.
В одно мгновение Ларс увидел над головой доски моста, и край неба, и точки звезд в сумеречной вышине, и Лив, с криком тянувшую к нему руку…
Сверху полетела веревка с петлей на конце. Удавка для утопленника? Ларс вцепился в нее, как клещ в овечий бок. Течение швыряло, мотало, тащило прочь, но ленсман не собирался отдавать себя реке.
Голени свело судорогой, и Ларс торопливо просунул в петлю левую руку. Уже не чувствуя ног, он затянул скользящий узел на предплечье, но тут новая волна накрыла его с головой…
Звезды мигнули и погасли.
Глава 13
Ночные откровения
Лампа на столе отчаянно чадила. Ларс потянулся прикрутить фитилек, но руки отчего-то сделались такими тяжелыми — не подымешь. Ларс подивился такому странному обстоятельству, а потом задумался, какого рожна стол вдруг стоит посреди комнаты, и почему скатерть не желтая, а белая, да еще и с вышивкой…
— Гере Иверсен! Как вы?
Ларс повернулся на голос и очнулся окончательно. И обнаружил, что лежит в незнакомой комнате на кровати, по шею укрытый теплым одеялом, а под головой — подушка в наволочке веселенького ситца. Без лаванды.
Напротив, в кресле у горящей печки сидел, смирно опустив руки на колени, Бьярне Тильсен.
— Как вы? — повторил он, подымаясь.
— Ничего, — просипел Ларс. Говорить было трудно — горло изнутри словно наждаком драли. Он пошевелился. Тело повиновалось неохотно, мышцы ныли, как после долгой изнурительной работы, а левая рука так вообще отзывалась острой болью на каждое движение. Растянул? Нашел-таки приключение на свою шею…
— Лив?
— Живая, — Бьярне прошагал к столу и забренчал посудой, наливая в кружку горячую воду из чайника. — И перепугались же мы…