— Для начала скажите, что он такое.
— Нежить. Ими становятся те, кто умер неестественной смертью и не нашел покоя. Непогребенные или закопанные в неосвященной земле без обрядов. Они выбираются наружу после того, как зайдет солнце, и нападают на людей. Сворачивают шею, — он сделал резкий жест рукой, и Ларса передернуло. — Повешенные, зарезанные, а этот, судя по всему, утопленник.
— Его можно убить? — спросил Ларс. Сообразил, что сморозил глупость и с досады ругнулся.
— Он и так мертв, — задумчиво произнес Кнуд Йерде. — А уничтожить это порождение тьмы — трудное дело. Оно требует времени и подготовки.
Кот мявкнул, точно подтверждая его слова.
— И что дальше? А если он тем временем нападет еще на кого-нибудь?
— Такого допустить нельзя. Придется сделать кое-что для защиты деревни. Прямо сегодня. Еще до рассвета.
— Я готов, — сказал Ларс. Несмотря на тепло камина, по телу побежали мурашки. — Что нужно? Построить заслоны на дороге? Предупредить жителей? Зажечь костры? Вы слышите?
— Что? — Кнуд Йерде внезапно настолько ушел в свои мысли, что вздрогнул, когда Ларс позвал его. — Нет-нет, ничего такого не надо. Послушайте, Ларс… Вы говорите, впервые встретили драугра в ночь после нашего знакомства? Да, тогда все понятно…
— Что такое, брат? — Эдна Геллерт оторвалась от созерцания ночи.
— А то, что не каждый утопленник превращается в драугра. Чаще ими становятся, как это у вас в полиции говорится, «трупы с криминальной историей». И если сопоставить даты, то получается, что это не просто кто-то, погибший неизвестно где и когда. Это местный покойник. И зовут его, точнее звали при жизни — Кетиль Амундсен, городской советник из Гёслинга.
У вас в гераде произошло убийство, гере Иверсен.
Глава 14
Поединок
— Пожалуй, достаточно, — устало проговорил Кнуд Йерде. — Надеюсь, в ближайшее время дождя не случится, иначе все наши труды исчезнут. В буквальном смысле, гере Иверсен…
Он вытряс из мешка на дорогу последние крупицы едкой смеси, замыкая круг, которым столь старательно обводил Альдбро. Ларс не выдержал — чихнул. Перец и соль, кто бы мог подумать, что это защита от мертвецов!
…На создание столь странного ограждения они выдвинулись перед рассветом. Ларс едва опомнился от первой растерянности. Сведения, вываленные на голову ленсмана, еще не устоялись в мозгу, но дело не требовало отлагательств, и, отбросив размышления на потом, Ларс занялся насущными проблемами.
— Ингредиенты просты, — наставлял его Кнуд Йерде, — и известны еще с древности. Соль весьма ценилась нашими предками, как оберег. В позднейшие времена, когда люди Норланда познакомились с пряностями, они оценили свойства перца, однако он уступает соли в силе воздействия. А с появлением огнестрельного оружия подобное влияние приписали и пороху, но здесь скорее намек на его способность воспламеняться. Эдна, а у нас еще соль есть?
Ларс внимал лекции с некоторым сомнением. В детстве он слышал сказки про то, как юные герои, встретившись с троллями, швыряли им в лицо пригоршню соли. Но кто угодно зажмурится и примется тереть глаза, если туда попадут крупинки. И что, прикажете гоняться за трупом по лесу?
— А как же железо? — спросил Ларс, помогая пересыпать соль из фунтовых пузатых мешочков, в которые ее пакуют в лавке, в один большой мешок. Работать одной правой рукой оказалось непривычно, однако левая, которую Эдна Геллерт на всякий случай зафиксировала повязкой, нуждалась в покое.
— Железо? — Кнуд Йерде растянул края мешка, чтобы ни одна крупинка ценного оружия не пропала впустую. — Сложный вопрос. Бытовали поверья, что любая нечисть бежит опрометью от холодного железа, но это, мягко говоря, не вполне соответствует действительности. Альвы и впрямь недолюбливают сталь, но серьезный ущерб или смерть от одного прикосновения к простому железному ножу — байки.
— Соли больше нет. Перец возьмете? — Эдна извлекла с полки кладовой стеклянную банку. — Свежий. Недавно смолола.
— Сыпь, — махнул рукой Кнуд Йерде. — Пригодится.
Отправив в мешок всю припасенную для маринования овощей соль, они выбрались из амбара под звездное небо. Было свежо и безмолвно.
— Что ж, — заявил Кнуд Йерде. — Время сеять. Гере Иверсен, вы в состоянии пойти со мной?
— Конечно, — откликнулся Ларс. Его слегка познабливало: то ли от ночной свежести, нагло лезущей под заимствованную одежду, то ли от предстоящей вылазки в неизвестность.
Кнуд Йерде молча кивнул. Сам он выглядел сосредоточенным, но никак не напуганным. Но что взять с человека, который знает о нечисти больше, чем Ларс о пехотном строе!
Эдна осталась дома — присматривать за Лив. Кнуд Йерде вскинул мешок на плечи и быстро пошагал по темной улице. Ларс замешкался: одолженные сапоги оказались несколько великоваты и замедляли движение. На окраине музыкант остановился и, поджидая отставшего спутника, раскурил сигарету. Багровый огонек словно парил в сумраке.
— И что же дальше? — тоскливо поинтересовался ленсман. Темные пространства, лежавшие впереди, не внушали ему никакого доверия. Трава слегка шелестела под ветром, из березняка доносилось странное поскрипывание, от которого мороз пробегал по коже. Собаки, и те заткнулись, твари сонливые. — Мы пойдем туда?
Он ткнул пальцем в сторону леса.
— Дальше мы сделаем вот что.
Послышалось легкое металлическое бряцание, спустя мгновение вспыхнул слабый свет. Он шел от потайного фонарика-«факела», который Кнуд Йерде зажег от сигареты. Хитрая конструкция вещицы позволяла прикреплять фонарь к запястью, оставляя руку свободной, а система подачи масла и фитильки были устроены так, что «факел» не гас, даже будучи перевернутым.
— Полезная штука, — заметил Кнуд Йерде удивленному Ларсу. Тот кивнул. Да, полезная, особенно для моряков и воров. И дорогая в придачу.
— Подержите-ка, — музыкант передал Ларсу мешок. — Вот так.
В правой руке Кнуда появился квенский складной нож, «щучка». Музыкант резким движением надрезал мешок снизу. Ларс вздрогнул: на миг показалось, что острие вошло ему в печень.
— Право же, гере Иверсен, — съязвил Кнуд Йерде. — Я же в мешок целюсь.
Ларс опомнился.
— Что-то нервы шалят, — признался он. — Эта бесовщина просто с ума сводит.
— Ничего, привыкнете, — пообещал Кнуд. — Не вы первый. Так, посмотрим.
Круглый пучок света от фонарика лег на дорогу. Ларс различил на прибитой почве серые кристаллики.
— Сойдет, — решил Кнуд Йерде. — Смеси, конечно, маловато, но зайти к соседям среди ночи, чтобы попросить еще фунтов десять соли для борьбы с покойником, — так себе идея. Верните мешок, гере Иверсен. Предупреждаю, идем напрямую.
Спорить с этим странным человеком здесь и сейчас было выше сил ленсмана. Поэтому он подчинился и полез сквозь заросли лебеды вдоль забора ближайшего огорода. И тут же со скрежетом зубовным понял, что это вовсе не лебеда, а самая что ни на есть крапива!
… По счастью, драугр во время ночного путешествия им так и не встретился. И никто не попался по пути, разве что пару раз вспугнутые кошки шарахались от ломящейся сквозь бурьян парочки, да еще зашелся в лае соседский пес. Ларс устал даже бояться и только с отстраненным любопытством думал, что случится, если кто-то из жителей выглянет на улицу и узрит ленсмана за таким чудным занятием. Но, кажется, обошлось.
— И что, теперь покойник уберется прочь? — Ларс постарался вложить в вопрос как можно больше сарказма. Плечо ныло, руки жгло от крапивы, и ленсман поставил зарубку в памяти: надо попенять герсиру за неокошенные окраины. Развели заросли!
— Нет, но соль отпугнет его. На некоторое время. Через пару ночей придется повторить, — Кнуд Йерде свернул мешок. Потушил фонарик — уже светало — и убрал его в карман куртки.
— Повторить??? — простонал Ларс. — И сколько же раз?
— До той поры, пока мы не найдем способ усмирить тело бедного Кетиля, — невозмутимо заявил Кнуд Йерде.
— Я как раз собирался обсудить этот вопрос, — заявил Ларс, с отвращением вытаскивая из-за воротника жирную гусеницу. — Первое…