Кнуд проворчал что-то себе под нос, но возражать не стал. Эдна тоже промолчала, и ленсман счел, что его доводы приняты.
Проснулся Ларс поздно. Спал он в кои-то веки без кошмаров, голосов и прочей гадости. Не помешали даже горланившие на заре петухи. Полный покой — то, что нужно человеку, когда дни забиты службой, а ночи — нечистой силой.
Но счастье не вечно. Посетовав на сей неоспоримый факт, Ларс в конце концов выполз из-под одеяла. В доме было очень тихо — не один он нуждался в отдыхе. Ночевал Ларс все в той же комнате, что и вчера.
Первым живым существом, увиденным ленсманом, был черный кот. Он мягко запрыгнул на подоконник и невозмутимо наблюдал, как Ларс проделывает привычные гимнастические упражнения, одевается и умывается.
Вторым встреченным обитателем дома оказалась Лив. Она возилась на кухне, взбивая венчиком яичные белки. На доске рядом дожидалась мелко покрошенная зелень.
— Омлет и гренки, — бодро заявила она, поздоровавшись. — Больше я ничего готовить не умею. Будете?
— Обязательно, — согласился Ларс. — Как твои дела? Не простыла после купания?
— Я⁈ — изумилась Лив. — Да ни в жизнь! Я на Цепи дважды купалась в океане и ничего. А тетя Эдна меня напоила какой-то травой…
— Ты бывала на Цепи? — переспросил Ларс. Цепь, или как ее иногда в просторечии называли Хребтина, была островным архипелагом далеко на северо-западе. Можно сказать, краем света. Как могла девочка попасть в столь дикие места?
— А то! Давно, правда, — Лив примолкла и закусила губу, словно что-то вспомнив, и ожесточенно застучала венчиком по миске. — Вы идите, а то у меня всегда все сгорает, когда за мной наблюдают. Я позову, как все сделаю.
Ларс улыбнулся и вышел на крыльцо. Все же непринужденная легкость, с которой Лив общалась с людьми, поражала. Вряд ли ее учителя в чопорной старинной школе были в восторге от такой манеры поведения.
К удивлению Ларса, Эдна Геллерт уже проснулась. Более того, она уже возвращалась откуда-то с улицы, поскольку именно в этот момент закрывала калитку. Завидев Ларса, она коротко улыбнулась, но глаза остались серьезными. Женщина казалась уставшей и чем-то очень озабоченной.
— Я прошу у вас прощения за вчерашнее, — произнесла она после короткого приветствия, — Я вела себя не слишком вежливо, но, поверьте, на то есть причины.
— Все в порядке, — заверил ее Ларс. — Надеюсь, и с гере Кнудом тоже. Вчера он выглядел не лучшим образом.
— Вечернее происшествие выбило его из колеи, — ответила Эдна. — Но, надеюсь, все образуется. До следующего раза.
Она сжала губы, словно сдерживаясь от нового резкого выражения.
— Я в жизни не думал, что музыка может быть такой, — напрямик признался Ларс. — И представить себе не мог ничего подобного.
— Музыка способна на многое. Музыка, слова, краски — был бы человек талантлив. А мой брат слишком талантлив. Боюсь, то, что вы видели вчера, было только разминкой. Если эта тварь появилась, просто так она не уймется. Добром не кончится.
— Я не очень понимаю, где именно опасность, — признался Ларс. — Вы объясните?
— Придется. Но чуть позже. По пути у нас будет время. Вы уже позавтракали? Лив не спалила свою стряпню?
— Еще нет. Она в процессе. Вы сказали, по пути? По пути куда?
— Учитель вернулся. Мы не встречались, но я видела, что его лошадь привязана у ограды школы.
В окне появилась голова Лив, повязанная косынкой, словно у заправской хозяйки.
— Все готово! Идите уже!
Завтрак оказался вполне сносным. Гренки чудом удержались на грани простой румяности, не скатившись к подгорелости. За столом они сидели втроем — Кнуд Йерде, как оказалось, куда-то ушел еще рано утром. Эдну не слишком встревожило это известие — казалось, она была в курсе.
Когда они выдвинулись со двора, Лив, пропустив мимо ушей приказ вымыть посуду, увязалась следом.
— Не желаю упустить ничего интересного! — заявила она. — Вы ведь идете узнавать всякие страшные легенды, чтобы разобраться с драугром. Я собираюсь участвовать.
Ларс даже закашлялся от такого поворота.
— Тебе бы стоило озаботиться не сданным экзаменом по алгебре, — ответила Эдна без раздражения в голосе. Казалось, она забавляется болтовней племянницы, не видя особого повода сердиться.
— Что мне с той алгебры! Я, может, вообще не вернусь в школу! Я должна учиться настоящему делу. Кто-то же должен будет продолжать семейные традиции!
Эдна резко остановилась посреди улицы.
— Надеюсь, у тебя достало сообразительности не сболтнуть это отцу?
Лив тоже остановилась. На лице ее появилось упрямо-сосредоточенное, почти взрослое, выражение.
— Нет, конечно. Пока нет. Но он и сам понимает. Факт есть факт. Кто, если не я?
Эдна молчала, меряя племянницу задумчивым взглядом. Здесь был какой-то подтекст, непонятный Ларсу. Какой-то давний напряженный спор.
— Вспомни наш разговор. Ты можешь думать себе что угодно. И строить какие вздумается планы. Но в Сколлфьелль ты вернешься вовремя. И экзамен ты сдашь не ниже восьми баллов. Сначала ты принимаешь правила игры, и лишь когда придет пора, решаешь, что изменить и отвергнуть. Не заставляй меня повторять третий раз, Лив Агнетт.
Ларс ожидал протеста, но Лив внезапно покорилась.
— Я поняла, тетушка, — проговорила она.
— Сомневаюсь. А сейчас ты идешь с нами — ведь я собираюсь попросить у гере Эсбена учебники для тебя.
Лив вздохнула так, словно из нее жилы тянули, и молча кивнула.
— И будь добра не шаркай ногами, поднимая пыль, и дай нам с гере ленсманом перемолвиться словом.
Лив вздернула нос и, засунув руки в карманы кофты, зашагала вперед, демонстративно наддавая носком обуви камешки.
— Деточки, — пробормотала Эдна Геллерт. — Никогда не знаешь, что взбредет в юные безалаберные головы.
— У вас нет детей? — вопрос вырвался прежде, чем Ларс сообразил, что он бестактен.
— Нет, к сожалению.
— Все еще может измениться, — полушутливым тоном проговорил Ларс, чувствуя, что разговор смещается куда-то не туда.
— Вряд ли. — Она остановилась и посмотрела прямо в лицо ленсману. — Вот что, гере Ларс, давайте проясним некоторые моменты относительно моей скромной персоны. Итак, Эдне Геллерт скоро тридцать пять, она три года как в разводе и вероятность повторного брака для себя не рассматривает. У нее дурной резкий нрав, туманные перспективы на будущее и практически никакого приданого.
— Я, собственно, и не претендую, — слегка обиженным тоном ответил Ларс.
— Вы нет, вы человек умный, но думаю, вопросы вам уже задавали. Ведь задавали?
— Да, — признался Ларс. — И не раз.
Это было чистой правдой.
— Ну тогда можете с чистой совестью передать все сказанное. И оставим этот разговор навсегда. Договорились?
— Договорились, — ответил Ларс, и Эдна вновь улыбнулась своей широкой теплой улыбкой.
— Мы отвлеклись. Вы ведь желали узнать, кто таков никкер?
Ларс кивнул. Он бы многое желал узнать, да только чувствовал, что далеко не на каждый вопрос получит ответ.
— Итак, никкер. Он же нэк. Он же фоссегрим. Названия разные, но суть общая. Эти существа повелевают водопадами.
— Вы сказали, что он зло, — напомнил Ларс.
— Не совсем верно выразилась. Он хищнический хаос. Никкеры — одиночки, отшельники. Они вне общества, как человеческого, так и сумеречного. Все, что занимает такое создание в его долгой жизни — это движение водопадов и музыка. Чем мощнее энергия падающей воды, тем сильнее магия ее владыки и тем волшебнее его музыка. Это воплощение первозданной силы природы. Дикая энергия, какой она была в начале времен. Энергия бескомпромиссного разрушения. И он способен при желании заразить этой энергией все окружающее. Он очень опасен, уж поверьте. Людское счастье, что никкеры всегда стремятся забиться подальше в глушь.
— Но этот явился в заполненный людьми дом. Что ему нужно от вашего брата?
Эдна вздохнула.
— Вы неверно расставили акценты. Что моему брату нужно от никкера — вот где вопрос. В давние времена музыканты, желающие превзойти свои скромные силы, специально искали встречи с этими существами. Говорят, они приносили в жертву овец, надеясь, что повелитель водопада снизойдет и обучит их своей неистовой музыке.