— А сам? — улыбнулась Эдна. — Ты же умеешь.
— Вот и сверимся.
— Ладно. Звездный полог, направленное, усиленное и, к счастью, возвратное.
— А можно для неучей, — громко сказал Ларс. Непонятность нового мира вновь вызвала приступ раздражения. Зато Снорри слушал, блаженно улыбаясь. Словно радовался, что в сказку попал.
— Можно, — согласилась Эдна. — Это руническое заклинание. Называется «звездный полог». Вызывает временное погружение в сон. Сделано изумительно, вязь приводит к усилению каждой руны в составе…
— И что нужно делать, чтобы его разрушить? Может, стереть?
— Ни в коем случае! Я же говорю: оно возвратное. Отменится само по себе. Видите, вот здесь мел уже исчезает…
— Я думал, он осыпался.
— Это магия, Ларс, — заметил Кнуд Йерде. — Просто так здесь ничего не осыпется. А вот если попытаться стереть, может случится катастрофа.
— И сколько она продержится, эта ваша магия⁈
— Недолго. Чтобы заклинание длилось, надпись должна быть вырезана на дереве, а лучше всего высечена в камне. Здесь все рассчитано на краткое воздействие. Сутки, не больше.
— Здесь не надо никого трогать или тормошить, — добавила Эдна. — Просто сидеть и ждать.
— Вот ты этим и займись, — внезапно сказал Кнуд Йерде. — Закрой дверь, никого не впускай. И присматривай. Снорри тебе в помощь. Не откажешься, Прищур?
— Я со всем удовольствием, господин скьольдинг, — подмигнул старик. — Чайку-то поставить можно? Варенье не заколдованное?
— Вряд ли. Иначе бы мухи его избегали.
— А вы двое собственно куда? — насторожилась Эдна.
— А у нас дела, сестрица. Срочные. Позже объясню.
Заставить толпу зевак разойтись, не прибегая к крайним мерам, — дело просто героическое. Ларс ни за что бы не справился в одиночку — имеется в виду, не справился бы только словами, но увещевания герсира вкупе с припекающим солнышком и смутными воспоминаниями о заброшенных домашних заботах сделали свое дело — люди мало-помалу начали разбредаться.
Выдав герсиру четкие инструкции (к большому возмущению фельдшера, который жаждал немедленного разоблачения и осмеяния болтуна Прищура), ленсман и Кнуд Йерде удалились с места событий, по пути отловив неугомонную Лив, которая целеустремленно кружила вокруг домика Тильсенов, надеясь пробраться через незаделанную щелку.
Почти весь путь до дома они проделали молча. Ларс чувствовал себя пауком, который упорно пытается стянуть разорванную в клочья паутину и восстановить уничтоженный узор.
— Чего вы так маетесь, гере ленсман? — с бестактным участием поинтересовалась Лив, когда он в очередной раз потер лоб.
— Не чего, а что, — поправил ее отец. — Следи за речью. Итак, Ларс, что такое?
— Думаю, — ответил Ларс. — Восстанавливаю события. Пропадают сокровища и почти сразу же исчезает Бьярне, в его доме обнаруживается заклинание, которое усыпляет всю семью, а на столе объявляется брошь стоимостью с целое состояние. Что-то не верится в такие совпадения…
— Брошь? — удивилась Лив. — Красивая?
— Очень, — Ларс вытащил из кармана драгоценность и протянул девочке. Лив присвистнула и принялась рассматривать камень на солнце.
— Он, что, вырыл клад, оставил немного родителям и сбежал? А как сюда руны?
— Вот руны-то и наводят на мысли, — ответил Кнуд Йерде. — Заклинание явно написал не сам Бьярне. И не он замел следы. И не забудьте: наш ночной гость прямо называл, кто науськивает людей на поиски клада.
Ларс скривился.
— Альвы⁈
— Конечно, — Кнуд Йерде поднялся на крыльцо. — Что ж, думаю, пришла пора нанести кое-кому визит.
Глава 19
Та сторона
— И что мы будем делать? Постучимся и скажем: «Привет, парни, а не вы ли свистнули золотишко у каменной рожи с дубинкой?» А они, конечно, улыбнутся в тридцать три зуба и вернут все до монетки…
Ларс раздраженно пнул упавшую на тропу шишку. Вся эта ситуация его изрядно бесила. Одна радость: левая рука вроде бы ожила и почти перестала болеть, так что ленсман избавился от надоевшей повязки.
Кнуд Йерде отмалчивался. Тропа, что вилась среди папоротника, была неровной, и музыкант не тратил силы на болтовню. Трость постукивала по камешкам, и только этот перестук да еще посвистывание ветра в вышине нарушали покой леса. День заканчивался, сумерки уже спешили навстречу свету.
Они поднялись на гранитный выступ, который выдавался вперед, точно нос корабля. Ларс пригляделся, но Альдбро скрывалось за темно-зелеными кронами, и печные дымки будто растворились на фоне низкого свинцово-синего неба.
Кнуд Йерде остановился, тяжело опираясь на трость, и вытер ладонью вспотевшее лицо. В отличие от Ларса, он не взял с собой никакого оружия, словно не в лес шел, а на прогулку по городскому парку. Вот только прогулка подзатянулась.
— И вообще, — протянул ленсман, опускаясь на камень, — вы же говорили, что граница идет по курганам? С какой стати мы тогда лезем в чащобу?
— В нашем случае проще не звонить у парадного подъезда, а негромко постучать у черного крыльца. Беседа должна быть приватной.
— И далеко оно, это крыльцо?
— К темноте как раз доберемся, — обнадежил Кнуд Йерде. — Если не будем рассиживаться.
Ларс понял намек и поднялся с камня.
Вскоре они оставили тропу и свернули в густой ельник, что щетинился по правую руку от подъема. Идти стало еще труднее: тяжелые колючие лапы нависали над головой и так и норовили зацепить лицо, подметки скользили по сырой хвое и гнилому лишайнику, да вдобавок в чащобе стояла такая духота, что Ларс весь взопрел, пробираясь между старыми деревьями.
— В такой дыре только и жить, что нечисти, — проворчал он, подныривая под особенно разлапистую ветку. — Самое место.
— В лесу живут разные твари, — ответил Кнуд Йерде. — Большинство избегает человека, иные любопытны и довольно дружелюбны, а с иными лучше не встречаться даже в страшном сне, не то что наяву. Привыкайте, Ларс. Если вы останетесь в Гёслинге, то придется принять это как факт.
— Легко сказать: привыкайте, — Ларс вскинул голову и уставился в плотное переплетение ветвей, словно ожидая, что вот-вот появится нечто опасное.
— Когда разберемся с нашими проблемами, попросите Эдну помочь. Она увлекается тайной жизнью лесов. Может, найдет нужные книги. Правда, не уверен, что кто-нибудь всерьез занимался бестиарием Таннмарка.
— Фру Эдна и лес? Серьезно? Вот бы не сказал, — Ларс представил Эдну Геллерт в ее темно-зеленом вечернем платье, с черной шалью, накинутой на плечи, и брошью в виде листа папоротника на грудии тускло блестящими браслетами посреди темной чащобы. Представил — и внезапно понял, что картины вполне сочетаемы, словно иллюстрация к какой-нибудь старинной балладе. Так могла бы выглядеть лесная королева, заманивающая путников в свои владения. Королева с вызывающе короткой стрижкой.
Кнуд Йерде слегка улыбнулся, словно поняв его удивление.
— Поверьте на слово. Я-то безнадежный горожанин. Скучаю по Кёнгскруне, по ее узким улицам и старым колоколам.
Ларс понимающе кивнул. Кёнгскруна, Королевский венец, древняя столица, не зря считался самым красивым городом не только Норланда, но и всего Севера.
— Тогда что вы здесь делаете? — спросил он.
— Ищу, — ответил музыкант. — Кстати, давайте сделаем привал.
Кнуд Йерде присел на еловый корень и достал из кармана очередную сигарету.
— И что же вы ищете?
— Ноты, созвучия. То, чего вырастает музыка. Таннмарк звучит иначе, чем Острова, иначе, чем Кёнгскруна, иначе, чем Отмели Яранны. Я слушаю Таннмарк и пытаюсь различить его подлинный голос. Иногда он отзывается. Вы были свидетелем.
— Желаете играть, как никкер? — не подумав, ляпнул Ларс.
Кнуд Йерде рассмеялся, но как-то натянуто, словно через силу.
— Эдна вас просветила? Сестрица моя судит со своей колокольни. Она любит книги и истории, но стесняется этого и оттого пытается исследовать сумерки, как географ неизвестный континент: описать, собрать образцы, дойти до истока рек. Отчасти это работает, но не всегда. Подлинное волшебство не всегда идет внешним путем. Это не ремесло. И не наука. Это намного больше. Возможно, поэтому ее дар так и не раскрылся до сей поры.