— Мы нашли его в доме пораженного заклинанием семейства. К слову сказать, старший сын исчез без следа. Его родные будут весьма огорчены, когда очнутся.
— Да, неприятная история, — посочувствовал альв. — Но, право, никак не возьму в толк, почему ты рассказываешь ее мне, почтенный гере Йерде?
— Причины есть, — музыкант уселся поудобнее, явно готовясь к долгому разговору. — Ты, благородный Гери, думаю, знаешь те сказки, которые бродят среди крестьян. Будто твой народ способен завлечь смертного в свои сети сладкими речами…
— Ты выбрал верное слово, — улыбнулся альв. — Сказки!
— Но таких байках кроется зерно истины. И «звездный полог» способен создать не каждый. И, повторюсь, есть еще кое-что. Вчера я имел беседу с неким Халльвардом Троллем…
Чаша дрогнула в руке альва.
— который пребывал в сильном волнении…
— Проще говоря, он в бешенстве, — встрял Ларс, поглаживая кобуру.
— … поскольку неизвестные воры покусились на жертвенные сокровища, зарытые на Брусничной пустоши. Он попросил меня и гере ленсмана посодействовать в раскрытии этого, несомненно, тяжкого преступления. И теперь я пребываю в раздумье…
Альв сделал еще один глоток, но пиво явно не лезло ему в глотку.
— ведь эта прекрасная брошь, найденная в бедном доме фермера, скорее всего принадлежит именно нашему негодующему другу, а обстоятельства обнаружения наводят на определенные мысли. Например, что некто, кто не может сам пройти на пустошь, сговорился с сыном фермера, а после увлек его в свои владения, оставив родным драгоценное украшение в качестве компенсации за ущерб…
— Думаю, Халльвард будет в ярости, когда получит такие доказательства, — многозначительно сказал Ларс.
— И это, несомненно, подорвет хрупкое перемирие, что установилось между вашими народами.
— Да и кулаки у тролля просто каменные, — добавил Ларс. — А уж дубинка…
Альв задумчиво крутил чашу между ладонями.
— Ужас какой, — проговорил он.
— К счастью, в столь прискорбной ситуации есть и другой путь, — проговорил Кнуд Йерде. — И потому-то я и здесь.
Золотоволосый юноша слегка склонил голову, показывая, что слушает.
— Нужно отыскать и возвратить сокровища. Возможно, тогда мне удастся убедить Халльварда отказаться от преследования вора и предать это дело забвению. Я обращаюсь к тебе, благородный Гери, ибо ты пользуешься влиянием и уважением среди своего народа. Выясни, кто из альвов украл сокровища и убеди его вернуть похищенное. Думаю, ты справишься, ведь человек, что участвовал в этом деле, сейчас среди вас.
Альв вскинулся, будто собираясь что-то сказать, но промолчал.
— А чтобы доказать свои добрые намерения, я обещаю, что верну одну вещицу, потерянную вами…
— Ключ при тебе? — быстро спросил альв, и глаза его жадно блеснули. Кнуд Йерде лишь загадочно улыбнулся, не сказав ни да, ни нет.
— при одном условии.
— Что еще за условие? — быстро спросил Гери.
— Бьярне Тильсен должен вернуться домой.
— Нет, — твердо ответил альв.
— Вы не вправе удерживать человека. В конце концов, я могу позвать священника. Он устроит здесь молебен и окропит склон святой водой.
— Не вздумай! — быстро проговорил альв. — Он не пойдет. Он пришел сюда по доброй воле и желает остаться.
— Пусть он скажет это сам. Таково мое последнее слово.
Альв поднялся, отшвырнув чашу в сторону.
— Ничего не обещаю, — промолвил он. — Я…мы должны обдумать вашу просьбу. О, глупая девчонка, пасть Фенрира!
Светлячок погас, и Ларс вздрогнул — так неожиданно хлынула в глаза темнота. Кнуд Йерде пошевелился, чиркнула спичка.
— Снова ждать? — спросил ленсман.
— Недолго, — ответил Кнуд Йерде. — Они вернутся быстрее, чем я докурю.
К удивлению Ларса музыкант оказался почти прав. В том смысле почти, что догореть сигарета не успела. В темноте послышалось позвякивание и голоса, которые вели спор — негромкий, но ожесточенный.
— С какой стати, брат⁈ — восклицал один голос, — почему мы должны возвращать добро? Мы же добыли его в бою!
— Радуйся, что мы не успели объявить это перед всем родом, Фреки! — оборвал его другой. — Если Халльвард дознается, что клад у нас, он размолотит твои зубы в крошево и скормит глаза воронам! А если дознается ярл — о сокровище или о ключе, без разницы — мы лет сто не увидим звезд! Глупая девчонка, клянусь пастью Фенрира! Зачем ты только подарил ей ту брошь⁈
— Она грустила! — первый близнец был, судя по голосу, сильно навеселе. — А с чего мы должны бояться тролля, а? Мы же не сами…
— Ты думаешь, Халльвард будет разбираться? Осторожно, пасть Фенрира, не урони крышку!
Из-за раскидистой кроны замерцал уже знакомый летучий огонек, и показались две темные фигуры, которые с натугой тащили нечто тяжелое. На сей раз альвы обошлись без лишней таинственности и выглядели вполне… по-человечески: злые и, кажется, даже вспотевшие. Они дотянули ношу и бросили у ног Кнуда Йерде закопченный котелок, накрытый тяжелой крышкой. В котелке загремело и зазвенело.
— Вот, — альв, предположительно Гери, выпрямился. — Где ключ?
Ларс носком сапога сбросил с котелка крышку и даже зажмурился: так неожиданно ярко брызнул в глаза свет. Камни — нежно-зеленые, пронзительно голубые, прозрачные, будто родниковая вода, алые, точно заря, — сияли, переливались, мерцали. Жарко горело золото монет. От одной мысли, сколько может стоить единственная пригоршня, у Ларса по коже пробежали мурашки. Невероятное, сказочное богатство звало его — прикоснуться, почувствовать под пальцами твердые грани, ощутить вес…
Ленсман сжал враз пересохшие губы и заставил себя вернуть крышку на место. Руки противно подрагивали.
Кнуд Йерде подождал, пока сияние померкнет, и повернулся к альву.
— Я сдержу свое слово, — произнес он. — Но сначала мы должны кое-что обсудить, благородные господа.
— Вот еще! — рявкнул более встрепанный близнец — предположительно Фреки. — Отдавайте ключ и проваливайте, пока мы не передумали!
Кнуд Йерде сложил руки на груди, явно не собираясь покидать поляну.
— Пасть Фенрира! — выругался Гери. — Брат, прошу, вернись за пиршественный стол!
Фреки начал громогласно возражать, но трезвый близнец одарил его столь пронзительным взглядом, что альв подавился заковыристым проклятием и убрался обратно в елки. Светлячок закачался, словно решая, что делать.
— Лети, — коротко приказал Гери, и огонек поплыл прочь, освещая путь нетрезвой нечисти. Они остались в густой темноте.
— Что еще, почтенный гере Йерде? — альв пытался скрыть раздражение.
— Видишь ли, дружище, — ответил Кнуд Йерде. — Я ведь еще должен доказать разгневанному троллю, что воры искренне раскаялись. Не знаешь ли, что они могут сказать в свое оправдание?
Слова музыканта заставили альва поразмыслить.
— Что ж, — наконец промолвил он усмешкой. — Смягчает ли вину то, что они не выкапывали сокровища?
— Я знаю, что ни один альв не может даже пройти на Брусничную пустошь, — заметил Кнуд Йерде. — Где Бьерн Тильсен — человек, которого они уговорили сделать такую глупость? Он знает, какая опасность подстерегает вора?
Альв рассмеялся, и отзвук его голоса долго отдавался среди скал.
— Ты не понял, — сказал Гери, — они никого не уговаривали. Они вообще не подозревали, что это добро, — он постучал ногой по котелку, — принадлежит Халльварду. Мой народ уже много веков предпочитает не связываться с помешанными горняками.
Не подозревали они, как же! Так Ларс и поверил!
— Но тогда откуда они взяли сокровища? — не выдержал Ларс. Упражнения в любезности ленсману начали надоедать. Можно же просто прижать парня: либо говоришь, как есть, либо огребешь неприятности и не получишь ключ. Но, с другой стороны, Кнуду Йерде лучше знать, как вытрясать сведения из подобного рода… нелюдей.
— Они… позаимствовали котелок, — признался Гери, — у одного разини в Альдбро.
— Имя! — потребовал Ларс.
— Мы не утруждаемся запоминать имена каждого смертного, — раздраженно ответил альв. — Он школьный учитель. Пасть Фенрира, наша беседа стала меня утомлять!