— Надо зажечь лампу.
От трескучего огонька тени словно проснулись, поползли в углы, залегли между шкафами. Ларс в жизни не видел такого числа книг — полки подымались к лепному потолку, словно бастионы, свет поблескивал на коже корешков и золотом тиснении заглавий. Да целой жизни мало, чтобы осилить такую бездну!
Дальвейг заметил его удивление и улыбнулся, скривив разбитую губу. Ларсу внезапно сделалось отчего-то стыдно, а еще взяла злость: что он и впрямь как деревенщина! Книги они и есть книги! Кнуд Йерде, поди, не меньше осилил! И этот барончик тоже учился, а толку-то… Пьянствовать ума много не надо!
— Дальше куда? — проворчал он.
Молодой человек повел его вглубь библиотеки. Лампа качалась в вытянутой вперед руке. Мозги у барона прочистились, но хмель еще бродил по телу. И походка нетвердая, и пальцы дрожат. Чего доброго уронит огонь, и займутся все эти тома алым пламенем, как в Миллгаарде!
Ларс не выдержал и лампу отобрал. Поднял повыше и вздрогнул.
Между двумя стеллажами в глубине комнаты висела картина. Небольшое полотно в резной раме было словно укрыто от любого праздного взора: увидеть ее с порога комнаты случайный посетитель не смог бы.
Картина словно пылала в полумгле библиотеки.
На фоне яростного заката был изображен корабль, идущий под всеми парусами по бурному морю, из которого проступали тяжелые призрачные скалы. На одной из скал смутным видением подымалась башня маяка.
Сине-черные облака, подсвеченные багровым, угрожающе нависали над судном, и, казалось, вдали у горизонта вода словно вскипает пеной. Над скалами и кораблем, провожая, метались птицы.
На Ларса будто повеяло пронизывающим ветром, ощущением одиночества и пониманием, что корабль идет навстречу судьбе, неизбежности и, быть может, гибели. Казалось, что вокруг надтреснутым колоколом звенят чаячьи крики.
Он застыл на месте, прикованный незримой цепью.
— И вы туда же, — проворчал барон, заметив его ступор. — Матушка эту картину бережет. Говорит, что она какая-то особенная. Денег на аукционе выкинула уйму — с десяток полотен купить можно. Что вы такого на ней видите-то? Ценители…
— Не заговаривайте мне зубы, — проворчал Ларс, скидывая оцепенение. Что на него нашло? Простой морской пейзаж. Или непростой? Он вспомнил, что совсем недавно испытывал подобные ощущения, но времени на обдумывание у него не было. — Ведите!
У дальнего шкафа, вплотную придвинутого к стене, они остановились. Дальвейг пошарил свободной рукой по полкам, и внезапно что-то щелкнуло. Ларс ожидал, что шкаф отодвинется в сторону (он слышал про такие штучки), но нет, полки остались незыблемыми.
Зато тяжелый стол, ножки которого были накрепко привинчены к полу, разделился на две половины. Они разошлись в стороны, и в полу обнаружился люк. Ларс дернул железное кольцо — крышка не сдвинулась. Да вот и отверстие для ключа — совсем крошечное.
— Отпирайте.
Ларс посмотрел в открывшуюся щель: оттуда тянуло плесенью.
— Вы идете? — спросил барон. С подковыркой — едва заметной, но все же… Оклемался парень, осмелел…
— Конечно.
Чего ему бояться дыры в полу, которую выкопали лет двести назад. Если и есть там дурное, так разве что крысы и пауки.
Вот Дальвейг бы какой фортель не выкинул.
Подземный коридор оказался тесным и низким. Сквозь каменную кладку свисали корни, оплетенные паутиной. Идти, согнувшись, да еще скованными одной короткой цепью наручников было жуть как неудобно.
— Снимите, — мирно предложил барон. — Куда я сбегу?
— Нет, — Ларс чувствовал, как не в меру прыткий паук забрался за шиворот и ползает по шее, но вытряхнуть ползучую гадость не было возможности: в правой руке — лампа, а левую — не подымешь. Он передернул плечами. — Освобожу, когда вынесем клад наружу.
— Как знаете, — процедил Дальвейг. — Только все равно придется отцепить меня раньше, иначе мы не развернемся с сундуком.
— Вот дойдем — тогда и посмотрим, — пообещал Ларс. — А нельзя было положить ваше богатство поближе? Где-нибудь в доме? Обязательно заталкивать в эту темную дыру?
— В доме на него могли наткнуться слуги, — ответил барон. — В наш семейный тайник для бумаг клад не поместился, а о тоннеле почти никто не знает. Дверь на той стороне закрыта изнутри, а ключи от люка в библиотеке — только у меня и у матери. Надежно, не правда ли?
— И куда он ведет, ваш тоннель?
— Вот дойдем — тогда и увидите, — с долей наглости заявил молодой человек. Ларс сперва не нашелся, что ответить, подумал и не стал связываться.
Дальше пробирались в молчании. Коридор чуть расширился, и желтый свет выхватил углубление в кладке. Ниша? Боковое ответвление? Когда они приблизились, Ларс поднес к отверстию лампу. Он увидел каменный свод, такой же старый и до половины затянутый паутиной. Нити ее едва шевелились. Внизу, на полу, Ларс заметил блеск воды, но рассеянное свечение не достигало противоположной стены, и он не мог сказать, как далеко уводит новая дыра.
— Кажется, поблизости из скалы выходит источник, — сказал Дальвейг. — Мой предок собирался сделать потайной колодец на случай войны. Граница-то в те времена была — рукой подать. Дальше будет еще помещение…
Через полминуты они увидели и его. Пещерка со сводчатым потолком, достаточно высокая, чтобы Ларс смог распрямить затекшую шею, имела пол ровный и сухой. В стене были вырублены ниши.
— Здесь держали запас зерна и оружия, — объяснил Дальвейг. — Предусмотрительные были люди…
Но сейчас здесь лежали иные сокровища. В крайней к узкому устью пещерки нише стоял небольшой сундучок, снабженный висячим замком.
— Вот мы и пришли, — барон смотрел на сундучок с неприкрытой тоской. — Давайте, снимайте поганые наручники! У меня синяк на запястье!
Ларс посмотрел на него и только сейчас понял, какую сделал глупость. Рог! Рог, который мог вызвать Халльварда прямо сюда, через камни! Этого рога у Ларса не было. Он остался у Кнуда Йерде.
Будь рог у ленсмана, все бы решилось на месте. Но теперь придется оставлять сундук здесь и выбираться наружу, чтобы отыскать музыканта, — и где, спрашивается? Вряд ли Кнуд Йерде сидит дома.
Или вытащить сокровища наружу и погрузить в повозку? Но тут возникала та самая незадача, о которой так любезно предупредил барон — одной рукой Ларс сундук не подымет, а скованные вместе они не развернутся в узком жерле тоннеля.
А значит, Дальвейга придется освободить. А это опасно — здесь, поблизости от зачарованного сокровища, которое барон столь долго желал обрести. А если зов богатства пересилит разум?
Но что может сделать этот не протрезвевший до конца юнец ему, боевому офицеру?
— Сколько до той двери, что закрыта изнутри? — спросил он. — И как именно она заперта?
— Сразу за поворотом, — барон улыбался, словно сомнения начальника полиции забавляли его. — Закрыта на два засова.
— Я сейчас сниму наручники. Мы вытащим сундук. Вы будете идти впереди и будете вести себя спокойно. Вы поняли, барон?
Он повернулся и направил свет прямо в лицо юноше. Свейн Дальвейг с готовностью кивнул, зажмурившись, и Ларс протянул ему лампу, чтобы достать из кармана ключ…
Он так и остановился — глядя на лампу.
Огонек колебался. Пламя дрожало, то истончаясь, будто острый язычок, то расширяясь, но одинаково упорно клонилось в сторону. Ларс затаил дыхание, держа лампу неподвижно. Дальвейг в недоумении уставился на него.
Огонек качался и приплясывал так, будто в запечатанном, точно бочонок, подземном коридоре, в этой душной крысиной норе откуда-то потянуло свежим ветерком. Ларс даже успел ощутить его дуновение… Или это волосы шевельнулись на затылке, заслышав знакомый щелчок?
— Назад! — крикнул Ларс, швыряя лампу на пол. Стекло разлетелось вдребезги, погружая коридор в темноту, и Ларс уже почти достал оружие, но было поздно. Лязгнуло железо, позади что-то свистнуло. У плеча коротко вскрикнул и обмяк Дальвейг, что-то вцепилось Ларсу в правую руку, выкручивая и стискивая…