— Вставай! — проорал над головой Дальвейг. — Быстрее!
Снова грохнул выстрел и тут же раздался истошный крик, перешедший в хрип. Ларс исхитрился смахнуть кровь, дрожащие руки барона помогли ему выдернуть кляп и обрести равновесие, и он наконец увидел.
В десятке шагов от него тварь, когда-то бывшая Кетилем Амундсеном, сжимала за глотку Уле-Веснушку. Тело драугра распрямилось, и стало ясно, насколько высок был при жизни городской советник. Веснушка бился, словно попавший в силки птенец, но драугр лишь крепче сдавливал его шею. Ноги бандита судорожно дергались, не доставая до земли.
— Это… это же… — Дальвейг впился глазами в темную фигуру. — Кетиль⁈
У сторожки что-то кричали, но Ларс не мог оторвать взгляда от дикой сцены. Драугр поднял Веснушку, и Ларс мог бы поклясться, что чудовище рассматривает обезумевшего от ужаса человека. Долгие секунды длился этот взгляд.
А потом в шее Уле громко треснуло. Будто ветка сломалась.
Драугр выпустил жертву, и труп — Ларс мог поклясться, что Веснушка мертв — осел на стерню. Тварь застыла, обводя горящими глазами поляну. Дальвейг застонал.
Ларс обмер, ожидая нападения, но драугр не спешил. Голова покачивалась то вправо, то влево, и в тишине было ясно слышно, как хрипит и булькает что-то в мертвой глотке.
Противники топтались вокруг камня. Ульп сжимал в руке обрез, но не торопился пускать его в дело. Раскосые глаза его пристально следили за Кнудом Йерде, и при малейшем движении с его стороны, Ильмо пятился, уклоняясь в сторону, так что расстояние между ними оставалось неизменным.
Боится? Ульп то и дело косил взгляд за спину музыканта, туда, где слышался жуткий хрип. Нет, скорее растерян, и решает, как быть. Сбежать? Остаться?
— Брось оружие, — произнес Кнуд Йерде. — Ты не выстрелишь.
Дуло дернулось. А если то, что он узнал, — неправда?
Ульп поднял обрез, все так же щурясь в сторону. Рассмеялся.
Нажал на спусковой крючок.
Кнуд Йерде вздрогнул. Пуля свистнула над его плечом.
Ильмо швырнул оружие на траву и, отпрыгнув назад, точно дикий кот, метнулся к стене терновника.
Драугр все еще медлил. Ларс, стараясь двигаться, как можно тише и плавнее, поднялся на одно колено. Дальвейг поневоле повторил его действие.
— Если бросится — бежим, — прошептал Ларс, не отрывая взгляда от твари. — В тоннель. Понял?
Парень кивнул. Зубы его выбивали дробь, точно палочки о тугую кожу барабана. Какая чушь лезет в голову. Нужно снять наручники. Где ключ? Ульп отдал Веснушке? Где он теперь?
И тут Ларс услышал нечто.
Странный зудящий звук раздался словно бы ниоткуда. Низкий, неприятный — будто тянущая зубная боль — он замолк и тут же повторился, чуть громче. Смолк и вновь повторился, едва заметно усилившись. И еще раз, и еще…
Ларс почувствовал легкое головокружение. Дальвейг напрягся, готовый рвануться с места. А драугр…
Тварь медленно, словно бы через силу, повернулась и прислушалась. Помотала головой — так отгоняют назойливую мошкару. Переступила через труп Уле и двинулась на звук, будто желая лучше расслышать приказ.
Если бежать к сторожке, то сейчас.
— Давай!
Они вскочили на ноги. И тут же зудящий звук раздался снова — более рваный и напористый. Он лез в уши непрошенно и нагло, и Ларс споткнулся, зацепился ногой за рытвину и полетел бы на землю, не удержи в него Дальвейг.
— Быстрее!
Тварь обернулась и бросилась вдогонку. Драугр несся по поляне огромными прыжками, а ноющий звук словно подхлестывал его. Ларс уже видел: они не успеют, но продолжал бежать, из последней силы отталкивая себя от земли.
Рраз! Тяжелая рука чудовища зацепила Дальвейга, ударила по щеке. В лицо Ларсу полетели брызги крови. Барон с криком рванулся в сторону, уклоняясь от нового удара, оступился, и они упали на колкую траву…
От сторожки метнулась высокая фигура. Леннвальд! Он с размаху врезался в драугра, отводя смертельный удар от растянувшегося на земле барона.
Тварь взревела и облапила нежданного противника. Они сцепились, словно борцы на цирковой арене, сдавливая друг друга в смертельном объятии. Кажется, Ларс уловил треск костей.
Зудящие звуки слились в мелодию — ритмичную, заунывную. Злую.
Дальше Ларс не смотрел. Не было времени. Он обхватил барона за плечи и приподнял.
— Вставай! — заорал он Дальвейгу. — Вставай!
— Не могу! — пробормотал тот, корчась от боли. — Я ногу… ногу сломал!
Нет, только не это! Не сейчас! Где Кнуд Йерде? Куда он снова делся⁈
Взгляд Ларса упал на тело Веснушки.
— Тогда ползи! — велел он Дальвейгу. — Ползи, или мы покойники!
Кнуд Йерде карабкался сквозь терновник. Скалистый уступ подымался над поляной всего на полруты, но проклятые колючки! Проклятые камни! Проклятая ночь! Позади слышались вопли и шум драки, но главная опасность была не там, на поляне у пруда.
Там — лишь отражение. А источник притаился здесь, среди терновника, и играет дикую мелодию, навязывая свою волю бездушной плоти. Музыка, музыка…
Она убивает. Едва заметно, не сразу и поймешь. Сковывает движения, замедляет биение сердца, обманчиво расслабляет. Всего лишь на мгновение, но когда мгновение значит жизнь…
Древняя музыка смерти. Мелодия для мертвецов. И то, что ее играет живой, еще страшнее.
Кнуд Йерде наотмашь ударил тростью по веткам.
Смутная тень мелькнула впереди и тут же скрылась за деревьями. Ничего, подлец, луна встала — не спрячешься! Я тоже умею играть…
— Быстрее! — Ларс безжалостно тянул Дальвейга вперед, подальше от поединка. Тот чуть не плакал от боли, но упорно упирался локтями в землю, и полз, полз…
Сколько времени осталось? Леннвальд еще боролся, вцепившись в нечисть, точно медведь в добычу. Рычание сливалось с полными ярости криками, драугр рвался на свободу, и только невероятная сила человека еще сдерживала его…
Долго этот бой не продлится. И еще музыка. Она явно придает нечисти проворства. Добраться бы до музыканта!
Веснушка лежал на спине, разбросав руки в стороны. Голова была повернута к плечу так круто, что мертвые глаза бандита смотрели в землю. Дальвейг кашлянул, словно подавляя тошноту. Ларса и самого мутило, голова кружилась, кровь еще текла из глубокой царапины над виском.
Лишь бы не упасть без памяти.
Эдна выбежала на берег, оступаясь на неровной земле. Вокруг творилось безумие, рычал драугр, яростно кричал Леннвальд, и над всем этим плыла странная, пугающая мелодия. Эдна знала, что пока она не прервется, безумие не остановится.
Надо было спешить на помощь Эйрику.
Как сейчас бы пригодилась ее сила… ее проклятая, прекрасная полуночная сила!
Ларс Иверсен и барон Дальвейг ползли по стерне к лежавшему Веснушке.
— Эдна, помогите! Ключ! — крикнул ей ленсман, подымая залитое кровью лицо, и кивком указывая на лежащего Уле. — Найдите ключ от наручников!
Эдна подбежала к бандиту, наклонилась над телом и, поборов приступ дурноты, начала быстро обыскивать карманы мертвеца.
Сзади заорали — страшно, во все горло. Кажется, время вышло. Неужели никто в усадьбе не слышал выстрелов? Или слуги испугались и носа не высовывают из дома?
Пиджак, жилет, карманы брюк. Ключа не было.
Может, в руке? Эдна потянулась к левому кулаку, разжала его и вскрикнула — потому что остывающие пальцы сомкнулись снова.
На ее запястье.
Ульп стоял на краю уступа, там, где в терновнике была прогалина. Маленькая черная тень слегка покачивалась, полностью отдавшись течению звуков. Над головой человечка мерцала белая звезда.
В свете луны Кнуд Йерде видел — глаза музыканта закрыты. Жили только руки, поднесенные ко рту. Пальцы плавно дергали неразличимую во мгле пластину, и рождалась музыка — несообразная, тоскливая. Заполняющая собой пространство.
Черная тень вдруг начала расплываться. Зато глаза словно приблизились, раскрылись. Они смотрели в упор. И — смеялись.
— Он же мертвый! — завопил Дальвейг. — Почему он встает⁈