— Хуже. В коме. Все до единого. Врачи в тупике — никаких травм, отравлений, вообще ничего. Просто… спят. И не просыпаются.
Артур нахмурился. После событий прошлой ночи он был готов к новым странностям. Но масштаб происходящего настораживал.
— Почему пришёл ко мне? У Ярда свои специалисты.
— Потому что… — Грейвз замялся. — Есть свидетели. Те, кто видел поезда перед исчезновением. Они говорят о тумане. Неестественно плотном. И о тенях в этом тумане. Тенях, которые двигаются сами по себе.
В дверях появилась Элеонора с подносом. Но увидев Грейвза, она замерла. Её лицо побледнело, глаза расширились от ужаса.
— Олдгейт… — прошептала она. — Северная линия… О Боже, нет. Только не снова.
Поднос выпал из рук. Чашки разбились, чай растёкся по полу. Но Элеонора не обратила внимания. Она смотрела в пустоту, словно видя что-то за гранью реальности.
— Элеонора? — Артур встал. — Что вы знаете об этом?
— Мой Реджинальд… мой муж… — голос женщины дрожал. — Он предупреждал. Говорил, что старые туннели опасны. Что там, глубоко под землёй, есть места, которых не должно быть на картах. Станции, которые построили, но никогда не открывали. Пути, которые ведут… не туда.
— Куда именно?
— В Нижний Лондон. Город под городом. Место, где правят иные законы. Где время течёт по-другому. Где обитают те, кто был здесь до основания Лондиниума.
Грейвз смотрел на неё как на сумасшедшую. Но Артур знал — после прошлой ночи он готов был поверить во что угодно.
— Есть конкретное место? Станция? Что-то, с чего можно начать поиски?
Элеонора кивнула.
— Олдвич. Заброшенная станция. Официально закрыта в 1994 году, но на самом деле… её никогда по-настоящему не открывали. Она была построена как якорь. Точка соединения между верхним и нижним городом.
— Якорь для чего?
— Для удержания границы. Чтобы те, кто внизу, не поднимались наверх. Но якоря слабеют. Печати стираются. И граница становится проницаемой.
Грейвз встал.
— Артур, это бред. Мне нужна реальная помощь, а не сказки о подземных городах.
— Том, подожди. Ты же сам сказал — свидетели видели нечто необычное. Почему бы не проверить?
— Потому что у меня сотни пропавших людей! Мэр требует ответов, пресса в истерике, а я сижу тут и слушаю байки о призраках в метро!
— А что, если это не байки? — Артур посмотрел другу в глаза. — Что, если четыре года назад, в том складе, я видел только верхушку айсберга? Что, если Крамер был симптомом, а не болезнью?
Грейвз помолчал, обдумывая слова.
— Ладно. Допустим. Что ты предлагаешь?
— Спуститься в Олдвич. Посмотреть, что там. Если найдём что-то — отлично. Если нет — по крайней мере, исключим один вариант.
— Хорошо. Но я иду с тобой. И возьму отряд быстрого реагирования.
— Нет, — Элеонора покачала головой. — Нельзя брать много людей. Нижний город реагирует на вторжение. Чем больше нарушителей, тем сильнее ответ. Максимум — трое. И один должен быть проводником.
— Проводником?
— Тем, кто знает пути. Кто может читать знаки. Кто несёт метку старого договора.
Она закатала рукав. На предплечье пульсировала татуировка — сложный узор, похожий на карту метро, но с линиями, которых не было ни на одной официальной схеме.
— Редж передал мне это перед смертью. Сказал, что однажды понадобится. Что кто-то придёт, и я должна буду показать дорогу.
Артур и Грейвз переглянулись.
— Значит, втроём, — решил Артур. — Ты, я и Элеонора. Когда выдвигаемся?
— Чем раньше, тем лучше. С каждым часом пропадает всё больше людей. Последний поезд исчез сегодня утром. Сорок три пассажира.
— Дай мне десять минут на сборы.
Заброшенная станция Олдвич
10:30
Спуск в недра лондонской подземки напоминал погружение в прошлое. С каждой ступенькой воздух становился гуще, холоднее, древнее. Запах машинного масла смешивался с ароматом гниения — влажного дерева, ржавчины, чего-то органического и давно мёртвого.
Фонари высвечивали граффити на стенах — но не современные теги, а символы, которые причиняли боль глазам. Некоторые были свежими, другие — настолько старыми, что въелись в камень.
— Держитесь позади, — Грейвз шёл первым, сжимая пистолет. — И смотрите под ноги. Третий рельс под напряжением.
Артур надел очки Истинного Зрения. Мир преобразился. Стены туннеля были покрыты не просто символами — живыми рунами, пульсирующими слабым голубым светом. Защитные печати, но многие повреждены, некоторые полностью уничтожены.