Дж. вынул изо рта погасшую трубку и заговорил, с трудом подавляя раздражение.
— Я хочу, чтобы ты знал с самого начала, Ричард, — идея вновь прибегнуть к твоей помощи принадлежит не мне. Я прекрасно помню заключение медицинской комиссии и буду только рад, если ты откажешься.
Он кинул колючий взгляд на скрючившегося за своим столом ученого.
— Я привык ценить людей больше, чем самые умные машины. Тем более таких людей, как ты, мой мальчик.
Блейд знал, что слова Дж. — не формальная лесть. Он, действительно, любил Ричарда и относился к нему с отцовской привязанностью.
— Впрочем, я должен признать, — продолжал тот, — что ситуация сложилась очень серьезная и требует немедленного вмешательства. Месяц назад человек, заменивший тебя в эксперименте, отправился в измерение X. Сегодня стало окончательно ясно, что мы потеряли его.
Дж. автоматически сунул в рот холодную трубку и прошелся по кабинету. Блейд терпеливо ожидал продолжения рассказа, гадая, какую же роль приготовили ему на этот раз.
— Лорд Лейтон сделал все возможное, чтобы установить с ним связь или просто вытащить его обратно в наше измерение, но и то и другое оказалось невозможным.
Воспользовавшись возникшей паузой, Блейд прервал его монолог.
— Был ли имплантирован разведчику кристалл?
— Да, в точности такой же, как и тебе в свое время.
— Но ведь тогда вы говорили, сэр, — Блейд повернулся к ученому, — что кристалл невозможно разрушить и что всякое механическое его повреждение исключено.
— Так оно и есть. Именно так. — Лейтон выбрался из-за стола и, держась за его крышку, попытался слегка распрямиться. Даже в таком положении он едва доставал разведчику до середины груди. — Кристалл может быть демонтирован только в условиях нашей специальной лаборатории. Я уже не говорю о том, что извлечь его из головы человека можно, лишь произведя тончайшую хирургическую операцию.
— Вы забываете еще одну возможность, — Блейд мрачно усмехнулся. — В мирах измерения X жизнь человека ценится гораздо меньше, чем в худшей лондонской больнице. Сложная операция там вполне может быть заменена на простую ампутацию головы.
— Нет, Ричард, — досадливо поморщился Лейтон, — в данном случае мы почти уверены, что наш разведчик жив. Компьютер сообщил бы нам о его гибели. Дж., расскажите, ради Бога, наконец молодому человеку, что произошло!
— Ты на своем опыте убедился, мой мальчик, что даже с помощью кристалла установить связь очень нелегко. — Дж. наконец взял себя в руки, и голос его теперь был деловит и тверд. — Также ты знаешь, что иногда время в нашем и том, другом, измерении может идти с неодинаковой скоростью. По нашим меркам прошло пять дней, прежде чем компьютер выдал первую расшифровку энцефалограммы. Из нее удалось понять, что все идет хорошо и Джон, возможно, напал на след некоего драгоценного предмета. Еще через два дня компьютер неожиданно получил сигнал о разрушении кристалла и очень сильном постороннем воздействии на сам мозг. Но информации о гибели Джона не поступало. В течение нескольких часов машина расшифровывала поток сигналов, поступавший совершенно хаотично и явно не контролируемый рассудком. Затем, по-видимому, кристалл отключили окончательно и связь прервалась.
— Из этого потока сигналов, как вы выразились, ничего не удалось извлечь? — поинтересовался Блейд.
— Практически ничего, — вздохнул Дж. — Ни одного ясного символа машина не обнаружила, за исключением одного слова — оно повторялось очень часто — «могильник».
— Во время первой связи это слово не звучало?
— Нет, — Дж. покачал головой. — И мы не представляем, что он имел в виду.
Блейд помолчал. Если речь идет о развитой цивилизации, ученые которой сумели разобрать кристаллический датчик Лейтона, то слово это может означать что угодно — хранилище радиоактивных отходов, например.
— Но, как я догадываюсь, — сказал он, — вы пригласили меня не просто как эксперта. Пока я, честно говоря, не понимаю, какое отношение этот неудавшийся эксперимент имеет ко мне.
Дж. нахмурился и быстро взглянул на ученого. Тот повернулся к разведчику и, поморщившись от боли, вызванной этим движением, заговорил:
— У нас нет другого выхода, Ричард, кроме как обратиться к вам с просьбой последний раз принять участие в проекте. Это именно просьба, так как приказать мы вам по известным причинам не можем. Но ни один человек, кроме вас, не в состоянии исправить создавшуюся ситуацию. А она очень серьезна, Ричард, уверяю вас.