Блейд почувствовал, что у него голова пошла кругом от обилия незнакомых названий. Лесной народ, дзорга, узуны. Это было слишком для его пострадавшего мозга. Он снова откинулся на подушку и прикрыл глаза. Вновь свинцом наливались мышцы, окутывала плотная пелена. Издалека доносился голос.
— Орш построил новый дом, тот, где мы теперь живем, но жениться больше не стал. Он сам вырастил меня. Четыре года с нами вместе жила моя бабушка, мамина мама. Она одна уцелела из всех дзорга, живших на северной опушке леса, — остальных убили узуны. Бабушка прожила всего четыре года, но успела меня научить некоторым своим секретам. Она не была знахаркой или жрицей, но, как все дзорга, владела древним знанием, перешедшим от предков. Когда бабушка умерла, я осталась последней дзорга во всем лесном краю. Все мои родичи живут где-то далеко на юге, а может быть, это просто легенды. Не знаю. В общем, Орш учил меня распознавать болезни, лечить их, разбираться в травах и лечебных цветах. А бабушка оставила древние заклинания и волшебные камни. Так что я владею знанием и лесного народа, и дзорга.
Она засмеялась.
— Не подумай, что я хвастунья — я шучу. На самом деле я никого еще никогда сама не лечила. Это всегда делает отец. К нему часто приезжают за травами или зовут к больным в селения, как сегодня. А про волшебные камни Орш и не знает. Он считает, что знание дзорга — противно Велоху, и запрещал бабушке учить меня. Она делала это тайком. Но я хорошо запомнила ее наставления. К тому же камни, как она говорила, лечат сами — даже ребенок может ими пользоваться.
Тут Вела обернулась и сразу стала серьезной.
— О, тебе снова плохо. Это все от моей болтовни. Закрой глаза и не думай ни о чем. Я готова.
Блейд услышал, как она ударила по кремню, высекая искру. К мятному добавился тяжелый, горьковатый запах тлеющей травы. Приоткрыв веки, он увидел, что девушка ходит по комнате, поджигая лучинки, воткнутые в стены. Покончив с этим, она подошла к топчану и опустилась возле него на колени. Мягким движением она откинула шкуру, укрывавшую больного, затем осторожно сняла с него рубаху. Блейд отметил про себя, что ее легкие прикосновения не вызывают в нем обычного возбуждения. В другое время это сильно удивило и обеспокоило бы его, но не теперь. Мужское начало крепко спало в безжизненном теле. Вела принялась делать над его лицом непонятные пассы, и он закрыл глаза.
Теперь он угадывал ее движения только по чуть заметным колебаниям воздуха. Ее руки кружили над ним, не касаясь кожи. Они то спускались к груди, то вновь возвращались и парили надо лбом, едва не касаясь волос. Внезапно послышалось пение. Блейд не сразу понял, что голос принадлежит девушке, настолько он стал вдруг низким и глубоким. Не прекращая движений рук, Вела произносила непонятное заклинание. Временами оно звучало как речитатив, затем переходило в пение. Голос Белы удивительным образом менял тембр от низкого грудного до чистого высокого. Блейд, автоматически понимавший любой язык этого мира, сейчас не мог разобрать ни слова — по-видимому, это был просто набор слогов и певучих звуков, связанный замысловатым мотивом. Он пытался следить за своеобразной синкопированной мелодией заклинания, но вскоре прекратил, впав в странное забытье.
Быстрые, пахнущие мятой руки Белы невидимыми пассами разгоняли отвратительный туман, и, хотя чувство слабости и апатии по-прежнему не покидало Блейда, новое состояние было намного приятнее предыдущего. Это забытье не было тяжелым и болезненным — его легкое, прозрачное покрывало не стесняло восприятия происходящего.
Полностью отдавшись во власть знахарки, Блейд медленно плыл по невидимым волнам вдаль, в глубину веков, к истокам древнего знания.
Сколько длилось путешествие — часы, годы, мгновения? Умолкло пение. В наступившей тишине слышалось только прерывистое дыхание девушки. Она устала — обряд отнял уже много сил, но лечение продолжалось. Теперь пришло время волшебных камней. Их чуть выпуклая, неожиданно теплая поверхность согревала виски Блейда. Камни слегка подрагивали в руках девушки и, казалось, издавали тихое жужжание. Сквозь голову, от виска к виску, протянулся невидимый луч. Горячая волна залила лоб, потом отхлынула к затылку и вдруг пропала, унеся с собой туман и сон. Вела убрала руки и отложила камни. Широко раскрыв глаза, она настойчиво вглядывалась в лицо больного, ожидая результата своего первого и такого важного опыта. И результат не заставил себя ждать.