Вице-адмирала прервал истошный вопль наблюдателя.
- Японцы идут!
Ночь разорвали вспышки осветительных снарядов с береговых батарей.
Битва за Порт-Артур началась.
***
Оборона Порт-Артура с моря к исходу второй недели войны была устроена довольно грамотно.
Первую линию защиты образовывало крепостное минное заграждение в виде исполинской подковы из четырех рядов мин, активируемых с берега перебрасыванием рубильника. Таким образом, свои корабли могли спокойно ходить по минному полю, а вражеские при включенном поле ждал почти неизбежный подрыв. Края минного заграждения упирались в прибрежные скалы.
Управление минным полем осуществлялось из заглубленного в скалу и тщательно охраняемого бункера, где постоянно находились операторы с предельно понятными и четкими инструкциями. Макаров буквально измучил гальванеров, заставив продублировать линии управления. Поверх глубоко зарытых кабелей также ходила охрана из казаков и жандармов.
Вторую и третью линию образовывали неподвижные заграждения из сетей и бонов.
Предполагалось, что сети защитят стоящие на внешнем рейде корабли от торпед и остановят гипотетические подводные лодки, а боновые заграждения из скрепленных и заякоренных бревен остановят минные катера и миноноски, которые могут проскочить над минным полем.
Всё это хозяйство прикрывали крупнокалиберные береговые батареи и дежурные корабли снаружи и внутри заграждений. Кроме батарей, встретить противника огнём при попытке форсировать заграждения могли и корабли, отстаивающиеся на внешнем рейде перед выходом на боевое задание или после него.
Таким образом, внешний рейд Порт-Артура превращался ночью в довольно безопасное местечко и Тихоокеанская эскадра могла не забиваться на каждую ночь в тесную внутреннюю гавань, из которой крупные корабли могли выйти только во время прилива.
Но, как и любая защита, оборона Порт-Артура, имела слабые места. Корабли постоянно ходили на боевые выходы и тренировки, поэтому в боновых и сетевых заграждениях был оставлен широкий проход. Закрыть его было можно, но небыстро и желательно не под ураганным огнем с двух сторон. Хотя конкретно в эту ночь японцам на плавающие бревна и сети было наплевать.
Ещё две условные прорехи в оборонительном периметре находились у берега. Малые глубины, скалы и подводные течения по мнению специалистов делали эти места практически недоступными.
На внешнем рейде в эту ночь помимо крейсера 'Новик' находилась печально прославившаяся канонерская лодка 'Кореец' и 4 эскадренных миноносца, из них 2 за пределами периметра в дальнем дозоре. Канлодка стояла на якоре у самого входа во внутреннюю гавань, перекрывая своими восьмидюймовками любую попытку просочиться. Оставшиеся миноносцы при первых признаках тревоги запустили машины и принялись ходить вдоль заграждения.
Наблюдатели на Электрическом Утесе и береговых батареях засекли противника почти одновременно. Но отреагировали батареи раньше.
Макаров потратил немало времени, чтобы вбить в офицеров условный рефлекс при виде противника не запрашивать раз за разом у вышестоящих командиров приказ на открытие огня, а затем многократно переспрашивать, уточнять и требовать письменного приказа с подписью и печатями. Рецидивы случались, но не в этот раз.
Поэтому поднятые по тревоге комендоры, узрев в свете осветительных снарядов, ракет и лучах прожекторов вражеские корабли, сразу открыли ураганный огонь.
Поначалу разглядеть в хаосе вспышек выстрелов, взрывов и лучах прожекторов что-то внятное было сложно, но по мере приближения японских кораблей ситуация стала проясняться.
Возле внешнего периметра крутились две японские канонерки, осыпавшие снарядами отчаянно маневрирующие русские миноносцы.
Где-то в темноте, судя по вспышкам выстрелов и чудовищным фонтанам воды от взрывов крупнокалиберных снарядов, находился отряд кораблей адмирала Дэвы - устаревший броненосец 'Чин-Иен', три бронепалубных крейсера с чудовищными 320 мм орудиями и какая-то мелочь вроде канонерок. Эти суда ожесточенно били по береговым батареям, но никак не могли попасть из-за дистанции. Хуже было то, что каждый третий японский снаряд был осветительным или шрапнельным. Яркие вспышки слепили наводчиков и корректировщиков береговых батарей, а облака шрапнельных пуль и осколки фугасов нет-нет, но находили жертвы на Тигровом полуострове и внутреннем рейде. Больше всего не повезло броненосцу 'Севастополь' - шрапнельный снаряд лопнул прямо над палубой, где большая часть команды таращилась на иллюминацию. Итог - четверть личного состава убитыми и ранеными.