И вокруг шлюпок закипела вода. Шрапнельные и пулеметные пули наполнили воздух. Отлетали щепки, падали на изрешеченное дно добровольцы, откликнувшиеся на призыв адмирала Того. Последняя шлюпка остановилась почти на пределе дальности прожекторов .
И мало кто из азартных стрелков заметил эсминец, двигающийся ко входу во внутреннюю гавань.
***
С мостика было видно, как на носу миноносца пыхнуло пламя зажигалки, затем один из матросов раскрутил и швырнул вперед веревку с кошкой, а затем принялся её тянуть на себя. К небольшому трехлапому якорю тесно прижимались несколько динамитных шашек и злобно плюющийся искрами бикфордов шнур. Через полминуты в нескольких метрах встал фонтан воды. Взрывом перебило цепь, скрепляющую бревна боновых заграждений. Путь на внешний рейд Порт-Артура был открыт.
Внутри 'Ямабико' зарокотали застоявшиеся машины и миноносец начал набирать скорость, двигаясь к проходу на внутренний рейд. На обращенных к морю фортах Порт-Артура царило торжество и эйфория от одержанной победы, люди обнимались, целовались, особо азартные постреливали по шлюпкам и вслед удирающим кораблям Дэвы. Несколько человек, обративших-таки внимание на эсминец, ввел в заблуждение типично русский силуэт и Андреевский флаг, трепещущий на мачте и нарисованный на надстройке бывшего контрминоносца 'Стерегущий'. Одного особо старательного комендора командир даже треснул по уху, когда подчиненный навел пушку на 'своего'. На 'Корейце', только что пережившем угрозу тарана, приняли 'Ямабико' за один из патрульных эсминцев.
Когда японский миноносец заложил крутую дугу, заходя на фарватер, на берегу и канлодке те, кто заметил это, несколько удивились, но сочли обычным лихачеством миноносников. После такого боя - понятно и простительно! Голые задницы с мостика не показывают - и ладно.
На мостике скрежетали зубами. Эсминец-'оборотень' мог потопить старую канонерку одной торпедой, но после этого на него точно обратят внимание. И тогда сотни сынов Ямато погибших сегодня, ради того чтобы они порвались, умрут напрасно.
- О! Наши навстречу! - удивились на крейсере 'Боярин', идущем на выход из гавани.
- Чего они такой скорости-то, - проворчал боцман, а прожекторист бесцеремонно осветил лихача в лоб. Расстояние уже достаточно сократилось чтобы понять - рожи и мундиры на мостике никак не походят на рязанские, вологодские или даже остзейские.
Прежде чем кто-то успел что-то сделать, орудия и пулеметы 'Ямабико' открыли ураганный огонь. А на мостике капитан перебросил ручки машинного телеграфа на 'полный вперед' и скомандовал минную атаку.
Поливая огнем палубу крейсера-'суперистребителя', эсминец поравнялся с ним и дал залп торпедами. В упор!
Эти мгновения для участников боя растянулись, казалось, на вечность.
Вспышки и грохот выстрелов и взрывов, лучи прожекторов, разноцветные осветительные ракеты и огни массы кораблей во внутренней гавани создавали сюрреалистическую картинку. Человек из будущего сравнил бы её с продвинутым танцполом модной дискотеки, а абориген - с адской бездной, особенно учитывая бушующую вокруг смерть.
Всё закончилось быстро! Корпус 'Боярина' тряхануло, несколько человек кубарем покатились по палубе, кто-то даже свалился за борт. И ... всё.
Дзюнкити Ядзима на мостике 'Ямабико' взвыл от ярости и отчаяния. Взрыватели! Взрыватели японских торпед не успели прийти в боевое положение! И полновесный торпедный залп, которого хватило чтобы потопить самый мощный броненосец, а то и не один, оставил на клёпанном борту крейсера лишь цепочку вмятин.
Взрыв снаряда на корме миноносца отрезвил потомственного самурая. Русские удивительно быстро пришли в себя под шквальным огнем и начали огрызаться. На сражающихся кораблях скрестилось несколько лучей прожекторов и берег взорвался огнем. На счастье японцев, угол возвышения и сектора обстрела не позволяли нацелить на миноносец-'оборотень' большинство береговых орудий, а те что стреляли - били осторожно, опасаясь задеть крейсер.
Но в любом случае существование 'Ямабико' исчислялось даже не минутами - секундами. Команду сметало с палубы смерчем осколков и пуль, тонкую сталь корпуса прошивали навылет бронебойные снаряды противоминных пушек, пар хлестал из пробитых паропроводов, а вода заполняла трюм.
В последние секунды жизнь Ядзима успел сделать последнее, что ему оставалось - выкрутил руль до предела вправо. Через мгновение 120 мм снаряд из кормового орудия 'Боярина' разнес в куски мостик миноносца, со всеми кто на нем находился - живыми и мертвыми, но было уже поздно. Избиваемый со всех сторон 'Ямабико' медленно развернулся поперек прохода, остановился - и ушёл в кипящую от снарядов и пуль воду. Из команды не выжил никто.