То же самое обстояло и с нижними чинами. Масса новобранцев, в совершенстве освоивших искусство копать, пилить и таскать.... Ополченцы - вчерашние работяги из доков и мастерских, которые, в общем-то, ничего другого и не умели ... Матросы, отчаянные до такой степени, что могли пинком сбросить в воду с палубы наглого 'голубого'-жандарма, но получившие винтовку всего пару дней назад и весьма смутно представляющие как правильно с ней обращаться... Сводные роты и батальоны из остававшихся в Порт-Артуре подразделений под командованием офицеров, большинство из которых увидели подчиненных буквально вчера...
Недельку-другую на подготовку и чтобы никто не отвлекал на таскать-пилить-копать и эта масса людей, гордо именуемая в документах гарнизоном Порт-Артура, стала бы грозной силой.
Но японцы, к великому сожалению, оказались недостаточно глупы. Они ударили раньше.
И теперь позиции царских войск охватывала разрастающаяся паника. Бились в истерике сопливые, только что из училищ, офицерики, которых родня устроила на теплое местечко. Окровавленные и кричащие куски мяса только, что бывшие здоровыми и полными сил людьми - серьёзное испытание для любого. Не только для юного мажора. Испуганно тряся жирными щеками и задами, удирали в тыл по ходам сообщения хомяки-интенданты и тыловые крысы. Гибли, не желая кланяться вражескому огню, отдельные смельчаки из флотских и армейских командиров.
И видя панику, бегство и гибель командиров, начинали беспокоиться даже самые стойкие подразделения.
Высота 'Белый волк'. Узел русской обороны.
- Бан-зай! Бан-зай! Бан-зай!
Добежавшие до русских укреплений японские пехотинцы походя повалили остатки одной-единственной линии колючей проволоки и достигли бруствера, который в одно мгновение был покрыт двигавшимися солдатами. Первый порыв захлебнулся - солдаты горохом посыпались вниз. Кто-то из защитников заботливо полил скаты водичкой и минусовая температура быстро превратила её в лёд. Но пыла атакующих это не охладило. После минутной заминки из задних рядов подали заботливо приготовленные бамбуковые лестницы и японцы с утроенной яростью ринулись в атаку. В самой гуще регулярно рвались метаемые защитниками гранаты, а время от времени оживающие пулеметы вырубали своим огнём натуральные кровавые просеки, но остановить эту бушующую массу людей просто огнём было невозможно. Навстречу японцам бросились защитники форта и солдаты сцепились в рукопашной. Страшная схватка, продолжалась с краткими перерывами почти два часа. Русские были крупнее и сильнее, японцев было больше. Отбрасываемые невероятными усилиями защитников японцы снова и снова исступленно лезли на приступ, врываясь в траншеи, огневые точки и на батареи.
Апофеозом боя стал взрыв снарядного погреба, разворотивший весь северный склон высоты. Японцы потом утверждали, что подрыв произвел некий бесстрашный самурай, кинувшийся в погреб с гранатой, а русские, что погреб вместе с японцами, захватившими батарею, подорвал с собой последний оставшийся в живых артиллерист.
В конце концов, смертельно усталые противники молчаливо разошлись, точно по взаимному уговору, и отступили, русские - к горже форта, на прощание подорвав мост через внутренний ров, японцы - в захваченные внешние укрепления и траншеи, которые их саперы тем временем вырыли на банкете форта. С этих позиций продолжалась стрельба, но дальнейшей попытки с обеих сторон выбить неприятеля не последовало.
Обескровленная и потерявшая 9/10 личного состава и почти всех командиров японская дивизия на это была уже не способна, а остатки защитников тем более.
Высота Белый Волк всё-таки устояла, но её героические защитники не сумели помещать двум японским дивизиями обошедшим узел обороны с флангов и играючи прорвавшими линию укреплений.
Встречный обстрел не остановил японские цепи и они успешно добрались до русских траншей, потеряв 'всего' несколько сотен убитыми и ранеными.
На правом фланге необученные ополченцы, деморализованные видом накатывающей человеческой волны, просто драпанули, причем офицеры возглавили 'тактическое отступление'. Остановились они только на второй линии укреплений, где засели жандармы с автоматами и пулеметами. Дезертирам повезло, что командир 'голубых' оказался человеком достаточно умным или расчетливым, чтобы не исполнять инструкции буквально. Вместо разоружения и ареста беглецов быстренько привели в чувство матами, кулаками и стрельбой поверх голов, а затем загнали в полупустые окопы. Пристыженные ополченцы даже сумели отразить пару пробных атак японцев, что позволило потом их офицерам похваляться своими невероятными заслугами и героизмом при отражении штурма.