На левом фланге некий флотский лейтенант, списанный на берег за буйство и нарушение дисциплины проявил инициативу. Поняв, что стрелки из матросов аховые, а батарея прикрытия уничтожена самурайскими гаубицами, решил атаковать японскую пехоту сам в надежде, что 'азиаты' разбегутся. Определенный резон в этом был, колониальные войны пестрели примерами, когда несколько десятков или сотен белых разгоняли многотысячные отряды дикарей. Но японцы оказались неправильными дикарями и разбегаться не пожелали. Первая шеренга встала на колено, вторая построилась за их спинами и несколько залпов практически в упор уничтожили атакующих. После чего, восхищенные доблестью 'россэкэ', японские офицеры толкнули краткую речь на тему 'учитесь у русских как нужно умирать за своего императора'.
Но задержаться японцам все же пришлось. Преодолев траншеи, авангард японской дивизии вышел на широкую, отлично утрамбованную грунтовую дорогу, тянувшуюся вдоль всей внешней линии укреплений Порт-Артура. И в этот момент раздалось странное тарахтение. По дороге мчалось три странные машины, похожие внешним видом на зубила с башенками. Японские офицеры, поняв, что это такое, завопили команды, но рассредоточится или хотя бы залечь большинство пехотинцев не сумели. Башенки и амбразуры русских броневиков плюнули огнём. Не останавливаясь, один из них врезался прямо в толпу японцев, сшибая и давя их колесами. Пули безвредно защелкали по наклонной броне. Пехотинцы орали и метались, броневики плевались пулями и тоже метались. В довершение всего машины принялись страшно выть, усиливая панику среди солдат противника.
Оказавшаяся рядом японская полевая батарея не успела развернуться и полегла вся с расчетами и лошадьми. Японцы палили из винтовок и метали ручные гранаты, но пули, осколки и близкие взрывы не причиняли вреда бронированному противнику. Безнаказанно расстреляв и рассеяв пару батальонов, броневики газанули и удрали, прежде чем на них успели навести пушки. Несколько снарядов, выпущенных обозленными японцами вслед чуду враждебной техники, только оцарапали броню осколками.
Впрочем, японцам быстро стало не до русских броневиков - дивизию принялись обстреливать русские тяжелые орудия, а впереди была вторая линия укреплений. Самураи ринулись вперед.
Нечто подобное творилось на протяжении всей многокилометровой линии обороны Порт-Артура. Отраженные и остановленные в одних местах, японцы все-таки прорывались в других, выходя в тыл ещё сражающимся подразделениям.
Кто-то из окруженных защитников запирался в фортах и ДОТах, отстреливаясь до последнего патрона и снаряда, кто-то шёл на прорыв, некоторые, совершенно деморализованные и напуганные, уже начали сдаваться. Но последних, к счастью пока было немного и, в основном, офицеры. Попы и военная пресса ели свой хлеб не за даром и даже самый неграмотный новобранец был в подробностях извещен о всяких милых японских традициях и обычаях. Так что вопли японцев 'Россэке, сдавайтесь!' воспринимались не иначе как изощренное издевательство. Самым популярным средством избежать плена быстро стала ручная граната.
Но это была уже агония внешней линии обороны. Армия Куроки, воодушевленная первым успехом, рвалась вперед.
Японские штурмовые колонны обстреливались крепостной и полевой артиллерией, атаковывались броневиками, обстреливались из засад, подрывались фугасами, но эти комариные укусы только злили наступающую армаду. Слишком велик был численный перевес и слишком силён боевой дух армии Страны Восходящего Солнца.
Всего через три часа после начала штурма первые отряды японцев дошли до 2-ой линии обороны Порт-Артура и немедленно принялись пробовать её на зуб. А японская тяжелая артиллерия обрушила огонь на порт и гавань. Наблюдатели на аэростатах, что поднялись над береговыми батареями, сообщали о крупных силах противника, которые накапливались для атаки.
Наместник Алексеев, которого удалось выдернуть буквально из-под носа атакующих японцев, генерал Надеин и комендант Порт-Артура Смирнов, правильно оценив ситуацию и выматерившись, отдали приказ о всеобщей эвакуации.
***
Генерал Куроки в изумлении постукивал листом плотной бумаги по ладони. В несвойственное истинному самураю состояние генерала поверг текст.
'Милостивый государь! Принимая в соображение положение дел на театре военных действий вообще, я нахожу дальнейшее сопротивление Порт-Артура бесполезным и, во избежание напрасной гибели людей, я желал бы вступить в переговоры относительно капитуляции. Если вы согласитесь на это, я прошу вас назначить для этой цели делегатов, которые обсудили бы вопрос об условиях и порядке капитуляции, и выбрать место, где мои делегаты с ними встретятся.