Не то что транспорты, даже фарватер не был до конца протрален. Всё пришлось делать в дикой спешке, под обстрелом. Так нужные для перевозки людей катера пришлось бросить на траление японского минного поля, а войска вывозить на 'шампуньках' и шлюпках.
Выходка Алексеева с письмом о готовности к капитуляции дала лишних полтора часа, но японцы не стали ждать истечения оговоренного срока и кинулись в атаку.
Из опустевших укреплений 2-ой линии обороны не было сделано ни одного выстрела. Единственное, что удалось сделать впопыхах, так это заложить мины в снарядные погреба. Несколько мощных взрывов ощущались даже в гавани.
А затем озверевшие японцы ударили по отступающим защитникам.
На берегу не умолкала пальба и взрывы, на палубах русских кораблей могли только бессильно сжимать кулаки. Даже стрельба в уже занятую японцами часть крепости была запрещена. Мало того, что можно задеть своих, так и боезапас не резиновый. Когда эскадра выйдет в море её ждет встреча со всем японским флотом.
Броневики, новомодные пулеметные повозки 'тачанки', несколько внутренних укреплений и наскоро сделанные баррикады на улицах жилой части Порт-Артура придержали японцев, но самураи упорно лезли и лезли вперед, прямо на пули и штыки защитников.
На стороне японцев сыграла и неорганизованность эвакуации. Часть офицеров погибла, часть была ранена, часть сбежала под благовидными предлогами, а оставшиеся были слишком заняты, чтобы на залитых кровью улицах искать телефон или радиостанцию и вдумчиво согласовывать со штабом график вывоза личного состава.
Выбитые, отступившие и просто удравшие 'пока флот не сбежал' со своих позиций остатки гарнизона крепости выходили к морю и грузились на плавсредства. Особо отчаявшиеся даже кидались вплавь, несмотря на ледяную воду. Иногда висевшие буквально на плечах отступающих японцы атаковали раньше, чем беглецы успевали погрузиться и тогда на берегу и мелководье вскипали кровавые схватки.
Хаоса добавляли мечущиеся лошади. Немногочисленные казаки и некоторые офицеры пытались протащить своих боевых товарищей на корабли, но флотские и озверевшие пехотинцы стали грудью. Тут раненых бы вывезти не то, что коней. Пусть они и десять раз орловские рысаки и призовые ахалтекинцы. Едва не дошло до стрельбы, но вмешался Наместник и приказал лошадей оставить. Велеть их перебить не хватило сил даже у него. И теперь брошенные скакуны с ржанием носились по пирсам.
Вдоль берега сновали миноносцы, которые подбирали кого только могли и старательно обстреливали каждую замеченную группу прорвавшихся японцев. Самураи яростно палили вслед из винтовок, откатывались, накапливались и снова яростно кидались в рукопашную, опять попадая под губительный огонь с кораблей.
Этих нарушителей приказа, которые тратили перед боем ценный боекомплект, Макаров старательно не замечал, пока на одном из миноносцев не вспух разрыв снаряда, а затем ещё и ещё. Миноносцы порскнули в стороны, полыхая вспышками ответных выстрелов.
Прорвавшиеся японцы то ли притащили свои орудия, то ли догадались использовать трофейные, но теперь лупили по гавани прямой наводкой.
Самоубийцы. 'Новик' хоть и крошечный, но крейсер, а его 120 мм орудия смотрятся малосерьезно только против его старших собратьев.
- Заткните их, - процедил Макаров, обращаясь к капитану крейсера.
Но всех опередил буксир 'Силач' который оставили в гавани специально на случай если кто-то лишится хода.
Ещё до начала войны во время ремонта на корабль установили вооружение - несколько 47 мм орудий, превратив в импровизированную канонерку. Командовал канонерским буксиром успевший печально прославиться лейтенант Балк, который, собственно, и был причиной ремонта. Лихой офицер, смелый и храбрый, прочился командованием на должность командира эскадренного миноносца. Но всё испортил, как водится в России, зелёный змий.
После зимних праздников 'Силач' получил приказ отправиться в Дальний. А для того чтобы отбыть, нужно было сначала освободить судно изо льда в который оно успело вмерзнуть. Похмельная команда, которой было влом махать ломами, под чутким руководством своего развесёлого лейтенанта обложила 'Силач' динамитом. Балк лично поднес спичку к бикфордову шнуру. Полынья получилась совершенно замечательная. Лёд разлетелся чуть ли не по всему внутреннему рейду, поранив несколько человек. Но это были мелочи, ибо клёпанная сталь обшивки буксира тоже не выдержала. Хотя и была специально усилена для ледовых условий.