Он открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд.
Над ним нависала морда с широкими скулами и тугим подбородком профессионального боксера. Отвратный тип. Наверняка грабитель. Ладно, пускай забирает что хочет.
Муть в голове рассеивалась не плавно, как утренний туман над озером, а скачками, что пугало еще больше, чем сам факт нападения. Эти скачки возврата сознания были еще более противоестественными, чем грабеж, которому Павел подвергся впервые в жизни.
Инстинкт подсказывал, что не стоит ускорять события, показывая свое проснувшееся сознание. Или просыпающееся. Павел прикрыл глаза. Вот сволочи! Он подумал не конкретно о том человеке, который на него напал, а о всех тех, кто способен избить человека ради нескольких сотен рублей.
Надо собраться с силами. Надо придумать, как себя вести. Надо…
Сильные руки схватили его за отвороты куртки и резко приподняли:
— Кончай тут дурковать, сволочь!
От неожиданности ли или со страха Павел открыл глаза и вполне четко увидел склонившегося над ним мужчину. Крепенький такой. Взгляд решительный. Даже жесткий. Руки сильные — ворот держит на удушение. Такая профессиональная хватка. Не лицо — маска. Карающая маска. Но за ней, на уровне затылка — пустота. Неуверенность. Одиночка.
Павел моргнул, проверяя собственную реакцию. Ничего, есть немного.
— Пусти, — преувеличенно задушенным голосом сказал он. Практически прохрипел.
Нападавший чуть ослабил хватку.
Теперь Павел почувствовал себя несколько более готовым к сопротивлению. Даже к атаке. Правда, лишь частично. В голове все еще стоял неприятный гул, похожий на звук, издаваемый пчелиным роем. И — вот странность! — он вдруг понял, что мужик не спешит шарить по его карманам. От этого почему-то сделалось еще страшнее.
— Узнаешь меня? — Мужик выдохнул ему в лицо эти слова вместе с табачным перегаром.
Павел, даже не задумываясь, на автомате отрицательно мотнул головой. Среди его знакомых таких типов нет. Но в тот же момент понял, что где-то уже видел это лицо. Вот только где и когда? Не то очень давно — мозг лихорадочно заработал в режиме вспоминания. Не то мельком. В метро? В подъезде? На заправке? С заправкой это лицо, что называется, монтировалось, но при этом ему чего-то не хватало. Отсутствовало нечто важное. Очки? Головной убор?
— Ну?! — поторопил его мужик, в очередной раз тряхнув за отвороты куртки.
— Что-то не помню, — откровенно сказал Павел, решив оставить решение этого, несомненно, важного вопроса на потом. Очевидно, именно в ответе на него крылась разгадка причины сегодняшнего нападения, но в данный момент представлялось куда важнее избавиться от этих объятий, мало похожих на дружеские, нежели искать ответы на головоломки.
Впрочем, мужик тоже не был склонен затягивать дискуссию. Он как-то ловко перехватил руку Павла и больно загнул ее за спину, с придыханием сказав:
— Ладно, потом поговорим. Пошел давай.
В каком направлении и темпе осуществлять это указание, Павел уточнять не стал. Как не стал и тянуть с выбором своего приема, поскольку всего несколько часов назад нашел весьма надежное средство. Свидетельством его успешности и эффективности стал дикий крик, заполнивший все пространство подъезда. К тому же на этот раз эмоционально Павел был куда более заряжен и возбужден, поэтому удар по нервным окончаниям неизвестного, хотя и смутно знакомого человека получился впечатляющим. Того, словно от удара пули или хорошей дубины, отбросило назад, как раз на дверь квартиры Павла, да так, что дверная ручка впечаталась аккурат в поясницу, точнее — в почки, что, надо полагать, дало дополнительный болевой импульс.
То ли удар Павла на этот раз оказался менее продолжительным или, наоборот, более избирательным, то ли этот мужик был покрепче Любкиного охранника, но в отключке он пребывал недолго. Секунды две или три он сидел на корточках, опираясь спиной о дверь, а потом открыл глаза и стал подниматься, при этом вид его назвать миролюбивым было нельзя.
Как раз в этот момент открылась дверь напротив, и на площадке появился Саня, сосед, детина под два метра ростом с совершенно зверским лицом. Павел про себя звал его Кинг-Конгом. Соседи опасливо поговаривали, что звероподобный Санек не то бандитствует, не то еще что-то в этом роде, хотя Павел совершенно точно знал, что этот страшный на внешность человек всего лишь владеет небольшим автосервисом на МКАД, что, впрочем, не исключает неких темных пятен в его прошлом, косвенным подтверждением чему служили ухватки соседа и его манера разговаривать.
— Чо за дела? — грозно спросил Саня.
В его руке был пистолет. Павлу хотелось бы верить, что газовый. Так было как-то спокойней.
— Да вот, — несколько нервно ответил Павел, стараясь держать в поле зрения одновременно обоих персонажей, что было затруднительно, учитывая их положение по обе стороны от него. — Налетел на меня.
— Гоп-стоп, че ли? — сурово уточнил коммерсант. Как успел заметить Павел, его сосед во всем хотел иметь полную ясность, причем в самое короткое время. — Ну типа грабит.
— Не знаю. Наверное.
— Так, ясен пень. Звони ментам. Нечего нам здесь разборки устраивать. Хотя погодь.
Саня шагнул вперед, отстраняя Павла, как отыгранную фигуру, и сунул ствол пистолета под нос наконец-то вставшему мужику.
— Че-то фотка мне твоя знакома. Ты чей будешь, братан?
— А ты припомни, — нехорошо, зло осклабился мужик. — Напряги извилину.
— Не понял! — обозначил Саня интонацией всю меру своего возмущения. Интонация ничего хорошего не предвещала. — Это я щас тебя напрягу.
Павел, в каком-то смысле избавленный от необходимости вести активные действия, плечом прислонился к стене и не без интереса наблюдал за развитием событий.
Мужик ничего не ответил, только цыкнул зубом.
— Маклаков, че ли? — не очень уверенно спросил Санек.
Это его «че ли» было просто неподражаемым.
— Наконец-то.
Павел видел соседа больше со спины, так что выражение лица было не разглядеть, но даже спина его выражала некоторую растерянность. Каким-то странным образом Павел тоже ощутил неуверенность. Звероподобный сосед уже не казался таким сильным. Чувствовалось, что он готов покинуть сцену, предоставив остальным действующим лицам заканчивать эпизод, причем с открытым финалом. То есть с непредсказуемым.
— Че-то я не врубаюсь. Говорили, ты ушел. А? Или пенсии не хватает?
— Пенсии никогда не хватает, — резонно заметил мужик по фамилии Маклаков.
— Ну дела! — неожиданно развеселился Санек. — Лады, звони ментам, — скомандовал он через плечо, адресуя эту реплику Павлу. — Пусть они сами промеж себя разбираются.
— Ствол-то паленый?
— Да тебе-то!.. — возмутился было коммерсант, но как-то быстро остыл. — Ты вот чего, сам тут давай. Некогда мне. Дела, блин.
И быстро убрался в квартиру, откуда вылетел спустя буквально несколько секунд. Но уже в верхней одежде. Некоторое время Павел слушал, как на лестнице раздавался дробный стук его каблуков.
— Ну? — нахально спросил мужик.
— Чего тебе надо?
— Пошли.
— Куда это?
— В околоток, куда ж еще. Разговор был дурацкий до предела.
— Сдаваться будешь? — нахально осведомился Павел, уже осознавший, что сцену придется доигрывать самому.
— Не-а. Тебя сдавать.
Вновь появилось желание врезать. И хорошенько.
— С чего бы?
— А не надо банки грабить.
— Чего?! — изумился Павел.
— Да того самого, милок. Так что собирайся и пошли.
Говоря это, мужик не делал попытки приблизиться. Даже как бы и наоборот, боялся отлепиться от двери. Присмотревшись, Павел понял, что ему все еще нехорошо. Здорово он ему врезал. Не скупясь. Но — хорохорится.
— Послушай… А ты ничего не путаешь? Как там тебя? Милорадов?
— Маклаков я, запомни. А ты Мамонтов. Давай, топай ножками.
Павел разозлился. И чего он тут раскомандовался? И вообще, какой банк, что он несет! «Ножками топай, запомни!» Выраженьице. Пенсионер…