– Заткнись, Рейн, хорошо? – тяжело дыша, ответила Элен.
Она немного передохнула и вновь схватилась за неподатливый металл плиты. Она тянула изо всех сил, упираясь в броню корпуса ногами. Вот, так и не сдвинув стальную плиту больше, чем на доли дюйма, Элен дошла до предела своих сил. Затем, ценой взорвавшейся в голове боли и становящегося уже привычным носового кровотечения, она преодолела эти пределы. Плита стала подниматься, постепенно образовав достаточно большую щель.
Рейн не заставил себя упрашивать. Это был его единственный и последний шанс, другого не представится. Чувствуя, как при каждом движении осколки сломанных ребер царапают его изнутри, он рванулся к свету и спасению. Рейн не думал о том, сколько еще невыносимо долгих секунд Элен сможет удерживать на весу край тяжелой бронеплиты; по здравому размышлению она вообще не могла ее поднять.
Вывалившись, наконец, из кабины, Рейн скатился по нагретой солнцем броне и упал на землю. Из его груди вырвался крик, но боль в нем смешалась с радостью. Наверху сталь глухо стукнула о сталь. Затем Элен спрыгнула на землю рядом с Рейном и тут же села, прислонясь спиной к корпусу Стража. Она прикрыла глаза и шмыгнула носом, утерлась ладонью, размазывая кровь по лицу.
– Мы справились, Рейн, – сказала она, тяжело дыша – Мы живы!
Рейн был настроен не столь оптимистично.
– Уходи скорее, – произнес он, – Радиация…
– А ты можешь идти?
– Вряд ли. Я так устал…
– Тогда я остаюсь с тобой.
– Не валяй дурака, Элен. Спасайся, пока есть возможность. А я как-нибудь сам…
– Ну уж нет! – отрезала Элен, – Или мы выбираемся вместе или не выбирается никто. Не вздумай помереть, слышишь? Я тебе запрещаю! Ты хоть подумал, что я буду делать без тебя?!
– Вернешься к нормальной жизни, – ответил Рейн, – Забудешь все, что с нами случилось. Встретишь свою любовь, родишь детей…
– Единственное, что я хорошо умею делать… – сказала Элен, – …это воевать и убивать. Мне нет места в этом мире… Если только рядом не будет тебя. Так что давай-ка, поднимайся!
Элен помогла Рейну встать, подставила плечо под его здоровую руку, приняла на себя большую часть его веса.
– Вперед, солдат, – с трудом выдавила она, делая первый шаг, – Переставляй ноги сам, черт тебя дери! Живей, ну! Что за прок от этих слабосильных парней? Набрали черт знает кого в проект!
Рейн хотел улыбнуться, но на губах снова выступила кровь. Он закашлялся, брызги попали на щеку Элен, и она вновь разразилась потоком издевательских реплик, как ни странно придающих сил ей и Рейну. Так шаг за шагом они отошли подальше от Стража.
Опустив Рейна на прибрежный песок, Элен сходила к воде, умылась и принесла немного воды в пригоршне.
– Вот, попей.
Рейн разом проглотил всю воду, задержавшуюся в маленьких ладошках девушки.
– В жизни не пил ничего вкуснее, – произнес он.
– Сейчас принесу еще.
Когда Элен вернулась, Рейн впал в беспамятство. Она смочила водой его лоб и щеки, стерла грязь и кровь. Лицо Рейна было бледным, но Элен ощущала исходящий от его тела жар. Она понимала, что причина не только в ранениях и усталости. Рейн провел слишком много времени рядом с поврежденным реактором и наверняка схватил немалую дозу облучения.
Элен заметила упавшую на песок тень одновременно с послышавшимся шорохом шагов. Обернувшись, она увидела человека в громоздком костюме антирадиационной защиты, со счетчиком Гейгера на запястье.
Полковник Григорьев сверился с показаниями счетчика. Даже здесь радиационный фон превышал нормальный в несколько раз, но полковник счел, что несколько минут роли не играют, и снял шлем. Он остановился шагах в пяти от Рейна и Элен, разглядывая их с уважением и удивлением. Он смотрел на маленькую рыжеволосую девушку в перепачканной изорванной одежде, но видел отважного солдата, рискнувшего собственной жизнью ради человека, который, по-видимому, был ей очень дорог. И который умирал теперь в ее объятиях.
– Как тебя зовут, девочка? – обратился Григорьев к Элен.
– Елена Алексеевна Соколова, – с вызовом ответила Элен по-русски, – Дочь капитана Алексея Соколова.
– Так ты русская? – в очередной раз изумился полковник.
– Не знаю, есть ли у меня родина.
– Может, ты хочешь вернуться в Российскую Империю? Я мог бы помочь…
– Я подумаю, – сказала Элен.
Полковник кивнул в сторону Рейна.
– Как он? Живой?
– Жив, но без сознания.