– Он надежно экранирован и защищен, так что ни о каком излучении или утечке радиации не может идти и речи, – успокоил ее инженер, – В случае аварии или повреждения реактор автоматически глушится.
– Что за необычные пушки? – Лоуренс, задрав голову, указал на короткие ребристые стволы, вдоль которых тянулись тонкие стальные трубки.
– Вооружение Стража делится на четыре основные группы. То, о чем ты спросил – уникальная разработка наших ученых – пушка Гаусса. Ее электромагнитное поле, также питаемое от генератора, разгоняет снаряд до скорости в три-четыре раза выше, чем способен пороховой заряд. Боезапас и ресурс пушек не велик, но каждый снаряд может превратить любой современный танк в груду дымящегося металлолома. Им даже взрывчатка и кумулятивная воронка не нужна – на такой скорости обычная болванка прошивает броню, как горячий нож масло. Заряжание, разумеется, автоматическое, занимает около десяти секунд. За это время в конденсаторах пушки накапливается заряд для очередного выстрела.
– А остальные группы?
– Чуть позади и выше кабины вы можете видеть транспортно-пусковые контейнеры с противотанковыми и зенитными ракетами. Они не являются чем-то необычным для вооруженных сил, такие же используются для вооружения вертолетов, самолетов и БМП. Но они могут оказаться полезными в ситуациях, когда будет исчерпан боезапас пушек Гаусса, или нужно быстро создать обширную зону поражения. В придачу, в состав вооружения Стража входит пятимегаваттный рентгеновский лазер, но он еще толком не испытан. Ну и напоследок – руки вашего Стража тоже могут служить мощным оружием.
– Вы хотите сказать, что возможна ситуация, когда придется вступить в рукопашный бой на этой махине? – Мэй даже присвистнула.
– Почему бы и нет? Боеприпасы не бесконечны. К тому же, чтобы сохранить расчетную скорость, подвижность и массу нам пришлось существенно ограничить боезапас. Снарядов к основным пушкам Гаусса всего по пятнадцать на ствол. Ах да, чуть не забыл – по обеим сторонам от кабины установлены 20-миллиметровые пушки «вулкан», эффективные против пехоты и легкой бронетехники. Скорострельность – до шести тысяч выстрелов в минуту. Ими можно даже ослепить танк, буквально отколупнув с его брони все приборы наблюдения сплошным потоком свинца.
Мейер сделал паузу, позволив рассказу об огневой мощи Стража укорениться в сознании слушателей.
– Но главное оружие Стража, которое делает его уникальной боевой единицей на поле боя, и в которое была вложена львиная доля всех сил и средств, это система взаимодействия пилот-машина, – подвел он итог, – А боезапас к этому оружию, – Мейер постучал себя пальцем по лбу, – вы носите здесь.
– Вы хотите сказать, что неумелый пилот не сможет использовать весь потенциал Стража, каким бы совершенным ни было его вооружение и броня? – задал вопрос Валентайн.
– Верно. Преимущество Стража не в мощном оружии и надежной композитной броне. А в том, что он может отвечать на команды пилота практически с той же скоростью, с которой отвечает на сигнал из мозга ваше собственное тело. Способности Стража зависят только от возможностей пилота, и ими же ограничены. А оружие и броня – всего лишь железо. Чтобы надавить на спусковой крючок много ума не надо. Тот, кто будет полагаться на железо – проиграет. Тот, кто доверится своим рефлексам, интуиции и разуму – победит. Запомните это.
– Как собственное тело… – пробормотала Элен про себя, отвела взгляд от неподвижных рук Стража и опустила его на свою ладонь, то сжимая ее в кулак, то расправляя пальцы, – Что-то невероятное…
– Но с этими особенностями Стража связана и главная проблема пилотирования, – сказал Мейер, – Впрочем, об этом вам лучше расскажет майор Коллинз.
***
– Господи, кто только выдумал этот зубодробительный язык?! – в сердцах воскликнул Лоуренс, в очередной раз споткнувшись о незнакомые, странно выглядящие буквы, – Нормальные люди не могут на нем говорить и писать.
Курсанты еще только начали изучать русский алфавит и произношение, но для некоторых это стало настоящей пыткой.
– Ага, и целая куча новых букв, как будто старых не хватает, – поддакнула Келли, – яти еще эти дурацкие…
Мэй благоразумно промолчала, видимо, прикинув в уме сравнительную сложность русского алфавита и китайских иероглифов. А у Элен вовсе не было повода жаловаться – русский давался ей легче, чем кому-либо из остальных учеников. Ей даже нравились причудливые формы славянских букв.
– На этом языке, между прочим, говорят двести миллионов человек в Российской Империи, в ее колониях и на оккупированных территориях, – строго ответствовала Мария Гончарова, – Лоуренс, продолжай читать и постарайся не глотать звуки, которые кажутся тебе лишними.