– Предложили? – переспросила Элен, – А как же генетическое тестирование?
– О чем ты? – Мэй недоуменно взглянула на подругу, – Первый раз слышу про какое-то тестирование. К нам домой просто приехали люди из ЦРУ и велели мне собирать манатки. Если бы я отказалась – меня, наверное, забрали бы силой. Но мне стало интересно. А что за тестирование?
– Неважно, – пробормотала Элен, – Забудь.
– Ну и ну, – произнес Валентайн, – Мэй выложила нам всю свою историю, а никто к ней не придрался. Все прогнозы доктора Сьерра летят к черту.
– Нам что, пойти к Тэри или к самому генералу Блэки и повиниться в содеянном? – спросил Лоуренс, – Подумаешь, какие-то там неписаные правила…
– Отнюдь, – сказал Валентайн, – Я просто хотел сказать, что Мэй теперь как бы… отличается от всех нас.
– Это чем же? – чуть не возмутилась Мэй.
– Я понимаю, что имеет в виду Вэл, – сказала Элен, – Ты, Мэй, открыла нам свою душу, рассказала о себе. А мы пока держим свое прошлое при себе. Хотя я-то была не против рассказать еще при первом знакомстве.
– А почему бы нам не устроить вечера историй? – предложил Рейн, – Пусть каждый вечер кто-то расскажет о своей жизни до прибытия сюда. Даже если это будет неполная или частично выдуманная история, неважно. Важно то, что мы сможем лучше узнать друг друга.
– Есть правила, – хмуро возразила Келли.
– Дались тебе эти правила! – воскликнула Мэй, – Кто будет решать, что нам говорить? Кучка офицеров и психологов, которые считают, что это для нашего же блага? Или все-таки мы сами?
– Идея неплоха, – поддержал Рейна Лоуренс, – Но такое ощущение, что не всем она по вкусу. Кроме того, моя история совсем не такая интересная, как у Мэй, и я не думаю, что она вам понравится…
– Вот и расскажешь ее завтра, – сказал Рейн, – У тебя будет время выдумать красочные детали.
Лоуренс улыбнулся.
– Не торопи события, Рейн. Ты прав в том, что нам надо знакомиться ближе, но пусть это происходит своим чередом, естественным образом. Не нужно назначать кому-то время для выступлений. Завтра, через неделю, через месяц – какая разница? Мы все равно застряли здесь надолго.
– Верно, – согласился Валентайн, – Просто, если кто-то вдруг поймет, что хочет поделиться с остальными своей историей – не надо ему или ей мешать, вот и все. К тебе, Келли, это тоже относится.
– Вы как хотите, – ответила Келли и зевнула, – а я иду спать. Не собираюсь я никому ничего рассказывать. Мне это не нравится.
***
– Первый раз оказавшись в кабине Стража, вы будете удивлены насколько необычно и, в то же время, интуитивно понятно управление. Здесь нет штурвалов или рычагов, как в самолетах и танках. Лишь сенсорные панели и нейроинтерфейс, интегрированный в специальный пилотский шлем. Когда вы освоитесь с азами управления, то ощутите его необычайную легкость и отзывчивость. Боевая машина словно станет продолжением вашего тела, вы сможете слиться с ней, почувствовать каждый ее стальной мускул или электронный нерв, заставить ее двигатели и сервомоторы работать в одном ритме с вашим сердцем…
– Попахивает каким-то извращением, – прошептал Лоуренс.
– Не извращением, а сексом, если уж тебе нравится проводить подобные не слишком пристойные аналогии, – строго поправил его майор Коллинз, – Управление этой машиной чем-то похоже на интимные отношения с близким и любимым человеком, о тайных желаниях и предпочтениях которого вы знаете все, что только можно. Прошу прощения у юных леди за подобные примеры, но уж лучше вы услышите их от меня, а не от ваших похабных напарничков.
Майор Коллинз и шестеро курсантов стояли на платформе-стенде, передняя часть которого в точности имитировала кабину Стража, с пилотским креслом, приборной панелью и прочими деталями.
– Управление Стражем не похоже на вождение автомобиля, танка или другой наземной техники, – продолжал майор, – Больше напоминает пилотаж, когда малейшее движение руки на штурвале может заставить истребитель взмыть на тысячи футов, сделать вираж или сорваться в штопор… – лицо Коллинза едва заметно помрачнело, словно нахлынули неприятные воспоминания.