Элен с содроганием осознала, что, кажется, понимает, о какой трагедии говорит Рейн. Она вспомнила недавний урок истории с миссис Майнхоф, тему международного терроризма и примеры террористических актов. То, как напрягся Рейн, когда инструктор говорила о волне взрывов, прокатившихся по столицам европейских государств как раз четыре года назад.
– Это ведь был теракт, да, Рейн?
Рейн кивнул.
– Взрыв в Амстердаме в августе восемьдесят восьмого. Проклятый год, проклятые неонацисты со своим гребаным давно сдохшим кумиром… И в результате – вероломный и подлый удар по невинным людям.
– Ты можешь не продолжать, если воспоминания слишком болезненны, – Элен положила руку на плечо Рейна, но он словно не заметил этого, поглощенный своими мыслями.
– В трех кварталах от больницы, где работали мои родители, находилось посольство какой-то африканской страны. Я даже не помню точно, то ли Мозамбик, то ли Чад… Вот оно-то и стало мишенью тех ублюдков. Взрыв прогремел у ворот посольства, пострадали в основном обычные прохожие. Тут же все вокруг заволокло дымом и пылью, поднялась паника, улицу запрудили брошенные или врезавшиеся друг в друга автомобили. Машины «скорой помощи» не могли подъехать близко, а люди на тротуаре возле посольства истекали кровью.
Элен с трудом сглотнула. Она почти физически ощущала ту боль, которую причиняли Рейну воспоминания, но понимала, что останавливать его уже поздно. Пусть лучше выговорится, ему станет легче.
– Что было дальше? – произнесла она.
– Отец и мама побежали к месту взрыва, с ними еще несколько врачей и медсестер из больницы. Они оказывали людям помощь прямо на улице, словно во время войны. В газетах их потом называли настоящими героями, так оно и было. И тут… – Рейн запнулся.
– Произошел второй взрыв, – сказал Валентайн, – Так, во всяком случае, писали те же газеты.
– Ага, – кивнул Рейн, – вторая бомба оказалась в одном из автомобилей и сработала с задержкой. Специально, чтобы убить тех, кто помогал и спасал пострадавших от первого взрыва.
– Твои родители действительно герои, – Лоуренс похлопал Рейна по плечу, – Ты должен гордиться ими.
– Да… я горжусь, – по щеке Рейна скатилась слеза, но он быстро стер ее ладонью, – Но с удовольствием прикончил бы тварей, совершивших этот теракт, голыми руками.
– А их так и не нашли?
– Насколько я помню, ответственность за те взрывы взяли на себя сразу несколько террористических группировок, – подала голос Келли.
– Вот именно. А когда подозреваемых больше одного – виноватых никогда не найти. Но все знают, что это немецкие националисты, а за ними стоит Империя. Да и правительство Германии относится к ним, как к нашкодившим детишкам.
Элен стало стыдно за своих соотечественников, допустивших в своей стране возникновение и деятельность столь многочисленной и опасной террористической организации, хотя она и понимала, что Рейну даже не придет в голову в чем-то винить лично ее.
– Точно, – кивнул Лоуренс, – Русские и восточные немцы – это ж лучшие друзья со времен последней войны.
– Даст бог – не последней, – прошептал Рейн, сжав кулаки, – Может, мне еще представится случай…
– Отомстить? Ты что, Рейн? Кому ты собрался мстить – простым людям, не имеющим никакого отношения ни к террористам, ни к политике?
– Политики по обе стороны океана в лепешку разобьются, лишь бы не допустить новой войны, – сказала Мэй, но не слишком уверенно.
– Ты не должен считать личными врагами всех, кто живет по другую сторону границы, – добавила Элен, – Все нормальные русские и немцы, и я в том числе, осуждают терроризм и сочувствуют его жертвам.
– Я знаю, – ответил Рейн, – Я понимаю…
– В конце концов, ты же не станешь винить в смерти родителей простых китайских рабочих и крестьян, моих соотечественников? – сказала Мэй, – Хотя Китай тоже в хороших отношениях с Российской Империей.
– Интересное утверждение насчет соотечественников, – отозвалась Келли, – учитывая, что случилось с твоими родителями.
Мэй прищурила свои и без того узкие глаза и взглянула на Келли с явной неприязнью. Она стала похожа на кошку, готовую кинуться на соперницу.
– Может, пришло время поговорить о твоем прошлом? – сказала она, – Не хочешь рассказать о себе?
– Никакого желания, – тут же ответила Келли, – Чего ради я буду открывать душу перед какой-то…
– Заткнись! – рявкнул Лоуренс, – Замолчите обе. Вопрос, хоть и риторический, был задан Рейну.