– Хорошо, вы убедили меня, сэр, – сказал генерал Блэквуд, – Но я утверждал и продолжу утверждать – если мы попытаемся осуществить «Вход без стука» сейчас, то, скорее всего, потерпим неудачу.
– Судя по тому, что я видел и прочел в твоих отчетах, пилоты хорошо подготовлены.
– Только с технической точки зрения, – возразил Блэквуд, – Они управляют Стражами так, словно были рождены для этого. Поневоле поверишь в теорию о «генах-солдатах». Но этого недостаточно, сэр.
– Что же нужно еще?
– Я не могу собрать их завтра и заявить, мол, сейчас вы отправитесь на свое первое и, возможно, последнее боевое задание, от которого зависит судьба Альянса и всего мира. Они еще не сформировались, как личности. Они не могут в полной мере контролировать свои чувства, принимать решения, идущие вразрез с их детскими понятиями о том, что такое хорошо и что такое плохо. Как я могу потребовать от них рискнуть или пожертвовать своими жизнями ради неких глобальных и непонятных им политических целей? Они до сих пор воспринимают пилотирование Стражей как видеоигру, и в глубине души не верят, что им может что-то угрожать, или придется воевать всерьез. Всему этому нельзя научить, они должны сами научиться думать и понимать. Нужно время, сэр.
– У нас нет времени, и я уже объяснил почему! Ты что – не слышал меня, Том?
– Это бесчеловечно – бросить в бой несмышленых подростков, которые не знают, что такое смерть.
– Я достаточно повидал войну и считаю ее суммой всего человеческого зла, – после паузы произнес «Оверлорд», – Мне больно каждый раз, когда я слышу с какой небрежностью говорят о войне или грозят войной, ведь я не понаслышке знаю о ее ужасах. Неужели ты думаешь, Том, что я собираюсь по своей прихоти бросить твоих ребят… наших ребят, черт возьми, в пекло? Если бы у нас был выбор – эта операция никогда не состоялась. Но на другой чаше весов жизни сотен миллионов человек, в том числе таких же детей.
– Я понимаю, сэр…
– Послушай, Том. «Война, которая некогда была жестокой и величественной, теперь стала жестокой и отвратительной. Вина за это лежит на демократии и науке. Вместо небольшого количества профессионалов, отстаивающих интересы своей страны с оружием в руках, вместо прекрасной сложности архаичных маневров, мы имеем целые народы, включая женщин и детей, сталкивающиеся в жестоком взаимном истреблении, и чиновников с пустыми глазами, которые всегда остаются в живых, чтобы подписать счет мясника. Начиная с того момента, как демократия была допущена на поле боя – война перестала быть джентльменским занятием». Это сказал великий человек той эпохи, когда только завязывалось противостояние Востока и Запада. И он прав в том, что в случае начала Мировой войны не будет больше «нелегитимных целей» и «неприемлемых методов». Не будет никакой Женевской конвенции. Все мы станем солдатами, и придется пожертвовать всем самым дорогим, что у нас есть, чтобы выжить. Не говоря уж о том, что придется отдать за победу в этой войне. Но мы все еще можем этого не допустить. Мы можем вернуть войне былую величественность и своеобразное благородство, использовав горстку профессиональных солдат, чтобы избежать кровопролитной затяжной резни или даже ядерного апокалипсиса, который затронет всех живущих на этой планете. Ты понимаешь меня, Том?
– Да, сэр…
– Тогда начинай подготовку к операции «Вход без стука». Проведи еще одно полномасштабное испытание, максимально приближенное к боевым условиям – на это время найдется. После этого Стражи и пилоты будут перебазированы на мыс Канаверал.
– Что, если все это окажется ошибкой, сэр?
– Тогда это будет величайшей ошибкой в истории человечества. Но раз нам навязывают войну, мы должны сделать все возможное, чтобы закончить ее как можно скорее. Выполняйте приказ, генерал.
– Да… мистер президент.
ЧАСТЬ 3 Допустимые потери
Две горные гряды, заключающие между собой, словно в объятиях, печально известную Долину Смерти, миллионы лет назад были свидетелями того, как по земле бродили и сражались друг с другом динозавры. Но сегодня им предстояло стать ареной жестокой схватки еще более внушительных, опасных и смертоносных созданий. Детей науки и технологии, а не природы. Лишенные растительности, изрезанные ветром скалы содрогались, когда мимо них шагали стальные гиганты – Стражи.
– Двигаемся на север, курс 340, – скомандовал Рейн, – «Лима», прикрывай правый склон. «Виктор», смотри налево. Держать дистанцию пятьсот ярдов. Огонь по готовности. Пошли!