– Рейн.
– А?
– Меньше болтовни. Я сама решаю, что мне делать, когда и с кем.
– А у тебя уже… эээ… было раньше?
– Да, много раз. А у тебя? – спросила Элен.
– У меня? А, да, конечно, – быстро ответил Рейн.
– Ну, тогда какие проблемы? Меньше слов – больше дела. Раздень меня. Не бойся, не кусаюсь. Вот так… хорошо…
***
Из полудремы майора Тэри Сьерра, дежурившую этой ночью в командном центре, вывел громкий голос одного из младших офицеров-операторов, составляющих ей компанию. На часах было уже почти четыре, и она клевала носом, не в силах бороться со сном.
– Вы посмотрите только на наших птенчиков! Мало им показалось шалостей в подсобке уборщиков, они еще решили и в кроватке покувыркаться.
– Увидели что-то новое, лейтенант? – Тэри бросила взгляд на экран монитора перед оператором и присвистнула, – Ого, молодежь даром времени не теряет.
Инфракрасная камера в неосвещенной комнате могла уловить лишь расплывчатые силуэты людей, более теплых, чем окружающий воздух. Но количество и взаимное расположение конечностей похожего на спрута цветного пятна на мониторе не оставляло сомнений в том, сколько там человек и чем они занимаются.
– Откуда только силы берутся, – заметил лейтенант Тэйлор, – У них же занятия каждый день с утра до вечера, а уже скоро подъем. Даже я в их возрасте этим делом так не увлекался.
– В каком еще «их возрасте»? – в шутку переспросил второй оператор, – Ты ж девственником лет до двадцати оставался, да и сейчас еще неизвестно…
– Скажи спасибо, Юджин, что я на дежурстве и тут присутствует майор Сьерра, а не то я бы забил твои слова тебе же в глотку.
– Кстати, что вы там говорили насчет подсобки, лейтенант? – вспомнила Тэри, – Объясните.
– Я заметил пилотов «Ромео» и «Эхо» минут пятнадцать назад, когда они возвращались через гостиную в комнату «Эхо». Поскольку ни на каких других камерах они не появлялись – они могли прятаться только в ближайшем чулане для инвентаря. Где же еще? Коридор просматривается вдоль и поперек.
– Почему сразу не доложили?
– Виноват. Не счел важным, мэм. Да там ничего ценного нет, швабры, ведра да прочее барахло.
– Гм, ну ладно. Хотя то, что пилоты ночами шляются по хозяйственным помещениям и занимаются там невесть чем – непорядок, его надо пресекать.
– Кстати, мэм, мне тут пришла в голову интересная идея, – обратился второй офицер к Тэри, – Вот есть у нас эти подростки, уникальные в своем роде. А каковы шансы, что ребенок таких родителей унаследует их способности?
Тэри вздрогнула и смерила лейтенанта внимательным взглядом. Нет, он совершенно точно не мог быть в курсе деталей проекта, а если бы что-то знал – держал бы язык за зубами. Для большинства солдат и офицеров, пилоты Стражей были и остаются особенными необычными подростками, но никак не связанными с какими-либо делами давно минувших дней.
– Никогда не задумывалась об этом, – соврала Тэри.
– А я вот задумался, мэм. Я же не Тэйлор, который смотрит на секс, видит секс и думает о сексе. А мне интереснее смотреть на вещи с научной точки зрения, в долгосрочной перспективе. Возникают всякие мысли о продолжении рода, роли генов в эволюции человечества, передаче генетической информации следующему поколению… Мы тут живем одним днем, не задумываемся о будущем. А ведь это неправильно, мэм, не так ли? Думаю, вы меня понимаете.
– Лейтенант, – устало сказала Тэри, – Вы меня клеите?
– Эээ… никак нет, мэм.
– Тогда не читайте мне лекции по генетике, я не от этого завожусь, – Тэри повернулась к другому оператору, – А вы, лейтенант, будьте любезны отключить эту камеру. И запись тоже.
– Но… приказ генерала Блэквуда, мэм…
– Генерала здесь нет, а я есть. И я сказала – отключите эту гребаную камеру! Проявите к ним хоть немного уважения.
– Есть, мэм.
***
А в это время за сотни миль от базы «Чайна Лейк» рулевой небольшого траулера, вышедшего в море на промысел, дремал, положив руки на ступицы руля, а голову на руки. У него выдался тяжелый день, а сейчас, один в рубке, тихой спокойной ночью, когда ярко светит полная луна на безоблачном небе, а пологие волны мягко шелестят, разрезаемые носом корабля – почему бы не вздремнуть чуток?
Вдруг резкий писк детектора, обнаружившего преграду прямо по курсу, заставил рулевого подскочить на месте. Он расширившимися глазами уставился за окно рубки, ожидая самого худшего, но море впереди казалось чистым до самого горизонта. На экране радара также не было видно никаких следов, не считая небольшой сети помех.