Моряк облегченно вздохнул. Вероятно, датчик вышел из строя. Вот только… Сперва рулевой решил, что еще не до конца проснулся, что его глаза не привыкли к темноте. Но через несколько секунд, мигнув и вновь всмотревшись вперед, он понял – там что-то есть.
Писк детектора участился. Рулевой колебался, все еще не решаясь уменьшить скорость или вовсе остановить траулер, не видя впереди никакой преграды. Или почти никакой. Он заворожено смотрел, как едва заметно искажаются очертания звезд на небе и лунной дорожки на воде, словно их закрывает толстое неровное стекло. А через секунду что-либо предпринимать было уже поздно. Траулер словно прорвался через невидимый экран и оказался в другом мире. В мире полном огромных, темных, стальных чудовищ.
Одно из них стремительно надвигалось прямо на траулер. Последнее, что успел различить незадачливый моряк – белую надпись кириллицей на скуле темной громадины. А затем, она с хрустом подмяла под себя крошечный кораблик и, не останавливаясь, продолжила свой путь.
Далеко на горизонте небо светилось от огней десятимиллионного мегаполиса, называемого иногда городом Ангелов.
***
– Элен, ты не спишь? – тихо позвал Рейн.
– Уже утро, смысла нет засыпать, – отозвалась та.
– Я давно хотел тебя спросить…
– Да?
– Ты не раз говорила, что не помнишь своих родителей, что выросла в приюте для детей-сирот. Когда мы нашли личные дела наших родителей – ты никого не узнала. Это правда, или ты по каким-то причинам скрываешь свое прошлое? Или сама не хочешь вспоминать? В этом отношении ты кажешься мне более загадочной, чем Келли, хотя та сознательно не рассказывает о себе.
– Я не стала бы врать тебе, Рейн, – ответила Элен, – И уж тем более не стану скрывать правду теперь. Я действительно почти ничего не помню. Все, что я знаю о своем прошлом, мне рассказали другие люди. Я могу только предполагать, в какой степени это правда.
– Но ты, по крайней мере, уверена, что твои родители немцы?
– Ни в чем я не уверена. Да, я выросла в приюте в маленьком немецком городке. Я говорю по-немецки, но это не значит, что немецкий – мой родной язык, язык моих родителей. По документам моя фамилия Шварцвальд, но это ни о чем мне не говорит. Мне никто не рассказывал, каким образом я попала в тот приют. Раньше я уже смирилась с тем, что никогда не найду своих родителей, близких, не узнаю ничего нового о своем прошлом. Эта ночь пробудила во мне новую надежду, но…
– Мне очень жаль, Элен.
– Ты ни в чем не виноват.
Устраиваясь поудобнее на слишком узкой для двоих кровати, Элен как бы невзначай прижалась всем телом к боку Рейна, коснулась его груди, провела ступней по его ноге. Рейн ощутил, как от этих мимолетных прикосновений возвращается возбуждение. Ему жутко захотелось снова обнять ее стройное теплое тело, ощутить под пальцами шелковистую нежную кожу, ласкать и гладить ее, целовать мягкие губы и маленькие напрягшиеся соски упругих грудей... Он с трудом подавил это желание, потому что не хотел прерывать рассказ Элен:
– Знаешь, кое-что я все-таки помню, – неуверенно сказала она, – Но это такие воспоминания, что ничего не объясняют, а только сбивают с толку. Когда мы начали тренировки в Стражах, краткие ощущения невесомости при прыжках, сменяющиеся перегрузкой, почему-то показались мне очень знакомыми. Словно я испытывала подобное прежде. Но что это было и когда? Полет на самолете? Я не помню, да и сомневаюсь, что пассажиры авиалайнеров испытывают подобные резкие колебания. Ладно, хватит об этом. Ты лучше скажи – тебе понравилось?
– Понравилось что? – переспросил Рейн.
– То, чем мы занимались, дурачок. Или тоже память отшибло?
– Это было божественно, Элен, – сказал Рейн, закатывая глаза, – Ты великолепна.
– Да? А по-моему было смешно, неуклюже и довольно быстро, – Элен хихикнула, – Признавайся, ты обманул меня? Это был твой первый раз?
Рейн залился краской, радуясь, что в полумраке комнаты Элен не различит цвет его лица.
– Ну, я-то почувствовал, для кого это точно был первый раз, когда… эээ… ну, в процессе. Тебе не больно было?
– Нет… не очень. Может, еще разок попробуем? Если ты… – Элен коснулась живота Рейна и повела ладонь вниз, – …не против. Ого… Явно не против, а? Во всяком случае, эта твоя часть.
Рейн ойкнул и в свою очередь потянулся к Элен, обнимая ее.