– Да, теперь-то у нас точно нет выбора… – упавшим голосом сказал Рейн, – Это убийство, Элен, ты понимаешь? Измена, предательство, попытка побега… а теперь еще и убийство. Нам конец.
– Минуту назад ты сам кричал мне: «стреляй!» – напомнила Элен.
– Я в шоке был, не соображал, что говорю. Все произошло так внезапно… А теперь пути назад нет, ничего не исправить! Что же нам теперь делать, а?!
Элен дала Рейну сильную пощечину. Тот мгновенно заткнулся, растерянно уставившись на нее, словно не понимая, что произошло.
– Прекрати истерику, Рейн, – сказала Элен, – Успокойся.
– Я спокоен, – сказал Рейн после небольшой паузы, – Я абсолютно спокоен. Но я действительно хочу знать, что нам теперь делать? Ты позволила этому морскому пехотинцу уйти. Почему?
– Мы все равно не сможем выйти обычным путем, – сказала Элен, нажимая на кнопку вызова второй кабины лифта, – Значит, у нас остается только один вариант. И он мне кажется единственно верным и наименее рискованным.
– О чем ты?
– Ты прав в том, что после убийства солдат пути назад у меня нет. И я собираюсь вырваться отсюда любой ценой. Если придется пройти по трупам – я пройду, терять уже нечего. Но ты еще не запятнал рук в крови. Ты можешь рассчитывать на снисхождение. Поэтому я спрашиваю: ты со мной или как?
Рейн глубоко вздохнул.
– Похоже, выбора действительно нет.
– Выбор есть всегда. Можно задрать лапки и сдаться, надеясь на милость суда. А можно бороться до конца. Компьютер не забудь.
Рейн подобрал лэптоп, рукавом стер с него брызги крови и вслед за Элен зашел в кабину лифта. Элен надавила кнопку с цифрой «6», самый нижний уровень подземного комплекса, примыкающий к ангарам Стражей. Двери лифта закрылись, кабина начала опускаться.
***
А в это время события за пределами базы «Чайна Лейк» развивались не менее стремительно и драматично. Флот повстанцев, который разведчики Альянса потеряли из вида в Северной Атлантике, неожиданно появился на экранах радаров. Вопреки опасениям и ожиданиям, корабли не покидали Северное море и не предпринимали никаких попыток приблизиться к побережью Соединенных Штатов или европейских стран.
Объяснение столь странному поведению русских было дано несколькими часами позже, когда в предрассветной мгле катера Тихоокеанской береговой охраны буквально наткнулись на конвой из нескольких десятков обычных гражданских судов и сопровождающих их фрегатов и эсминцев. Корабли скрывались за «Железным занавесом», и обнаружить их удалось в считанных милях от побережья Калифорнии.
В ходе короткой стычки, катера береговой охраны были пущены на дно. Они едва успели поднять тревогу, и то, на протяжении почти часа командующие войск и военных объектов на западном побережье не могли поверить, что действительно подвергаются нападению, и не решались объявить о полной боеготовности. Градом сыпались панические запросы подтверждения, никто толком не понимал и не мог точно сказать – кто, какими силами и в какой точке побережья высаживается.
Русским удалось в полной мере воспользоваться преимуществом внезапности и свести на нет хваленую систему обороны Альянса, поскольку основные силы, ожидающие вторжения, были отвлечены и сосредоточены на противоположном Атлантическом побережье США.
Войска повстанцев, высаживающиеся на протяжении от Сан-Франциско до Сан-Диего, столкнулись лишь с сопротивлением местной полиции и нерегулярных подразделений, которые дрались с отчаянием обреченных, но не могли сдержать агрессоров. Одновременно с высадкой сухопутных сил, боевые вертолеты и самолеты вертикального взлета, базирующиеся на переделанных транспортных судах, нанесли мощные ракетно-бомбовые удары по аэродромам и военным базам в радиусе сотни миль от точки высадки, практически парализовав на некоторое время их работу и приковав американские ВВС к земле.
Тихоокеанский военный флот спешно готовился к выходу со своей базы в Гонолулу, но было ясно, что он не успеет помешать высадке. А русские войска тем временем прорывались все дальше от побережья, не считаясь с потерями и не задерживаясь для подавления отдельных очагов сопротивления. Они упрямо и непреодолимо двигались сплоченной массой по прямой, в северо-восточном направлении. Начали поступать невероятные донесения об использовании русскими неких огромных шагающих боевых машин, сметающих огнем все на своем пути…
В Европе установилось поразительное, учитывая обстоятельства, затишье. Главы государств, даже входящих в Альянс и связанных с Соединенными Штатами договором о военной взаимопомощи, колебались и медлили с принятием решения. Все оказались не готовы к столь неожиданному началу боевых действий. Кроме того, войска повстанцев не нарушали границ европейских стран и не допускали никаких провокаций, а император Владимир Романов, под контролем которого оставалась центральная область России, во всеуслышание поспешил заявить, что категорически осуждает действия повстанцев против США, ни в коей мере не поддерживает их, и искренне сожалеет о том, что пламя гражданской войны перекинулось из России на другие страны.