***
– Этот пробный камень был большой ошибкой, – заявила Элен.
– Мы все наделали немало ошибок и глупостей. Я виноват в том, что недооценил вас… особенно тебя. Большой ошибкой было думать, что мы можем до определенного момента скрывать от вас правду и использовать, как козырь в военно-политической игре. А ведь об этом я должен был догадаться. Вы унаследовали от Первого поколения больше, чем я мог представить и поверить. Тэри часто говорила об этом, но я считал ее теорию о «генах-солдатах» не более чем забавным, но бесполезным довеском к основной цели проекта.
– Кстати, а как, по-вашему, Стражи должны были преодолеть антиракетный экран над Россией, если этого не могут сделать даже ракеты?
– Вряд ли тебе будут интересны и понятны технические детали, но если в двух словах – специально для операции и для Стражей был разработан особый «спящий» режим. Вся электроника отключалась и надежно изолировалась от воздействия электромагнитных волн. В этом состоянии он мало чем отличается от огромного железного метеорита. Любая ракета-носитель, управляемая электроникой, наткнувшись на Щит Тесла, превращалась в такой же бесполезный металлолом, но ни в метеоритах, ни в ракетах нет живых пилотов, способных вручную запустить двигатель после преодоления барьера и обеспечить относительно мягкую посадку. На эту простую, в общем-то, идею нас навела история проекта «Америка». В самом конце Второй Мировой немцы выпустили по Нью-Йорку межконтинентальную баллистическую ракету, на конечном участке траектории наводящуюся на цель пилотом. У японцев были управляемые людьми торпеды, не говоря уж о летчиках-камикадзе. Главное отличие, конечно, было в том, что пилот Стража должен был не наводить ракету на цель, а просто в нужный момент вручную запустить реактивный ускоритель и затормозить падение. Так, во всяком случае, считали наши ученые.
– А если бы нам не удалось включить Стражей перед приземлением? – спросила Элен, – Что, если бы расчеты не подтвердились?
Блэквуд не ответил, потому что ответ был очевиден. Шесть многотонных машин, на огромной скорости врезающихся в поверхность – чудовищный удар, сотрясающий землю на много миль вокруг, взрывы боеприпасов и разлетающиеся обломки, грибовидные облака пыли и дыма, встающие над глубокими воронками. А где-то внутри искореженных оплавленных комков стали крошечные перемолотые ошметки плоти с торчащими из них осколками костей …
Элен помотала головой, отгоняя это апокалипсическое видение.
– Получается, можно оснастить пилотом обычную ядерную ракету и она преодолеет разрушительный для электроники Щит Тесла?
– Нет, конечно, – возразил Блэквуд, – Не все так просто. Электронику ядерного заряда, размещенного на обычной ракете, гораздо труднее изолировать от влияния электромагнитного поля, чем реактор и прочие системы Стража, упрятанные вглубь корпуса. Понадобилась бы очень дорогая, большая, громоздкая и тяжелая ракета, несущая мизерный заряд. Поэтому мы даже не пытались создать специальные ракеты-носители, предоставив вместо этого Стражам собственные ракетные ускорители и возможность приземлиться с их помощью. Кроме того, пилот-камикадзе в ядерной ракете… это как-то негуманно.
Элен расхохоталась, несмотря даже на резкий укол боли в раненом плече. Поправив повязку, она продолжила наиболее интересующую ее тему.
– Среди тех файлов не было личных дел моих родителей, – напомнила Элен, – Почему? Вы же знали их, не так ли? Иначе я не оказалась бы здесь.
– Там были досье твоих родителей, – возразил Блэквуд, – Просто ты не узнала их. Фамилии, внешность, биографии этих людей не могли быть тебе знакомы. Впрочем, личное дело твоего отца, хранящееся в локальной сети базы, не содержит и половины всей информации о нем и его деятельности. Секретность, сама понимаешь…
– Мой отец носил позывной Снейк? – неожиданно пришло в голову Элен.
– Снейк? Нет, с чего ты взяла? Алексей имел позывной «Адам». В наших документах ему был присвоен индекс «А», как символ высокой достоверности передаваемых сведений.