– Блэквуд, – произнесла Элен по-английски и повторила эту фамилию, как она звучала бы в Германии, на немецком языке, – Шварцвальд.
Воспоминания накатили, как ледяной поток, сметая на своем пути преграды, заботливо выстроенные разумом, чтобы защитить Элен от шока. Вот она как наяву увидела склонившегося над ней человека в военной форме. Услышала тихий голос:
– Только не плачь, крошка.
А чуть раньше… такое необычное, пугающее и захватывающее чувство свободного падения, внезапно оборвавшееся тяжким ударом. Этот удар бросил ее в забытье, и он же спас ей жизнь… Спустя пятнадцать лет ее настигли стоны и крики раненых, сухие щелчки выстрелов, едкий запах порохового дыма… Принять и осознать эту часть своей жизни Элен было гораздо трудней, чем поверить в то, что ее родители были русскими. В конце концов, она никогда не цеплялась за свою национальность и не придавала ей большого значения. Но узнать, что первым и главным поворотным моментом в ее жизни стала ужасная катастрофа и, возможно, убийство родителей в числе десятков других, ни в чем не виновных людей – это было почти невыносимо, на грани нервного срыва. Больше всего на свете Элен хотелось проснуться и с облегчением понять, что это был лишь сон. Или хотя бы услышать от Блэквуда, что он солгал и рассказывал о случившемся совсем с другой маленькой девочкой, с которой Элен никогда в жизни не встретится. Но она знала – все это правда.
В реальность ее вернул голос Блэквуда:
– Все эти годы я помнил о тебе, Элен. Когда начался отбор кандидатов для участия в проекте «Зеленый свет», я решил, что мне представился случай отдать дань памяти Алексею. Я же знал, что он из Второго поколения. А ты, как оказалось, унаследовала лучшие качества своего отца. Поверь, первоначально проект не предусматривал вашу высадку в России, мы действительно создавали оружие сдерживания и защиты. Я хотел, чтобы ты стала пилотом Стража, а не разменной пешкой. Но обстоятельства изменились после переворота в Империи… а исключать тебя из проекта было уже поздно.
– Как вы познакомились с моим отцом? – спросила Элен.
– Я уже говорил, что спецслужбы тайно наблюдали за людьми из Второго поколения, генетическими потомками бойцов отряда «Кобры». Разумеется, мы не сидели круглосуточно в машинах у их домов, не прослушивали телефоны и не следовали за ними по пятам, куда бы они ни шли. Просто старались быть в курсе основных событий их жизни. Где человек живет, кем работает, есть ли семья и тому подобное. Алексей Соколов был закреплен за мной, тем более я уже был с ним в контакте.
– В контакте? Что вы имеете в виду?
– Алексей Соколов работал на Альянс. Он был одним из лучших наших агентов в силовых структурах Российской Империи. Он имел доступ к секретным сведениям, касающимся разработок нового оружия. После его вербовки мы неоднократно встречались с ним в Берлине. Конечно, мы не были близкими друзьями, все-таки нас разделяла граница и идеология, но я относился к Алексею с большой симпатией.
– Вы сперва назвали отца благородным солдатом, миротворцем, а теперь говорите, что он был… предателем? – со вздохом возмущения произнесла Элен.
– Не предателем! – резко возразил Блэквуд, – Не считай его таковым, никогда! Передаваемые им сведения поддерживали баланс сил, необходимый для сохранения мира между Востоком и Западом. Это понимали и я и он. Ни одна из сверхдержав не должна была получить превосходства над другой – именно в этом смысл военного шпионажа. Твой отец рисковал жизнью и честью, чтобы дети по обе стороны границы никогда не испытали ужаса войны. Он такой же герой, как и неизвестный, раскрывший тайну ракетного экрана. Он предавал свою страну ради спасения мира. Понимаешь ты это?
Элен кивнула.
– А моя мать?
– О ней мне почти ничего неизвестно, – сказал Блэквуд, – Извини, когда я увидел на фотографии в паспорте лицо твоего отца, я уже не мог думать ни о чем больше. Должно быть, Алексея перевели на одну из баз в Восточной Германии, поэтому он и летел вместе с семьей. Все, что случилось тогда – какое-то дикое, невероятное стечение обстоятельств. Я думал, подобное бывает только в книгах или кино…
– У меня есть еще один вопрос, – глядя в глаза Блэквуду, сказала Элен, – Что вы можете сказать о теракте в Амстердаме в 1988-м году?
– Ты не перестаешь меня удивлять, – сказал Блэквуд, – Почему ты спрашиваешь? Какое это имеет значение?
– Что, пентотал натрия уже выветрился? Пока еще я тут задаю вопросы, генерал. Я подумала, вдруг и тут не обошлось без ваших дорогих спецслужб.