– Две воздушные цели, – сказала Элен, – Приближаются с запада, дистанция двадцать миль и быстро сокращается. Они летят прямо на нас! Они знают, где мы! Наводятся по радиосигналу. Вот тебе и ответ от русских!
– Может, это американские самолеты?
– Летящие со стороны побережья, захваченного врагами?
– Проклятье! Элен, у тебя-то ракеты есть?
– Ракеты есть, толку от них нет – крышку контейнера заклинило. Если я попытаюсь выстрелить, они взорвутся прямо у меня над головой, – ответила Элен, – Попробуй обратиться к ним по радио, может, они хотят только выяснить – кто мы такие.
Рейн послушно зачитал свое радиообращение еще раз, добавив пару фраз специально для пилотов истребителей. Вместо ответа в эфире послышались голоса русских летчиков:
– Kasatka dva, eto Kasatka odin. Viju dve boevye mashiny. Zdorovye gromadiny, vrode nashih Titanov. Zahodim na cel', atakuem s distancii pyat' tysyach. Kak ponyal, Kasatka dva?
– Ponyal tebya, Kasatka odin. Gotovlyus' k atake.
– Ты слышал, Рейн?! – воскликнула Элен, – Они собираются атаковать первыми!
– Слышал, – ответил Рейн, – А вот они, похоже, меня не слышат…
– Черта с два! – прервала его Элен, – Они переговариваются между собой на той же частоте, на которой ты передавал обращение! Они все слышали, но, несмотря на это, атакуют! О каких переговорах теперь может идти речь?!
– Успокойся, Элен, – сказал Рейн, разворачивая свой Страж к приближающимся МиГам, – Возможно, это недоразумение. Пилоты могли получить приказ атаковать нас до того, как мое обращение дошло до их командира. Или они действуют по своему усмотрению.
– Хорошо, и что же нам делать? Помахать им ручкой и попросить не стрелять? Они же сначала взорвут нас к чертям, а потом станут разбираться!
– Оставайся на их частоте, но не обнаруживай себя, – распорядился Рейн, – Смотри на радар, скажешь, когда до них останется три мили. А потом делай, как я.
Пилот ведущего МиГа с позывным «Касатка-один» снял предохранительную скобу с кнопки пуска. Под брюхом истребителей замерли в ожидании продолговатые серые цилиндры противокорабельных ракет с трехсоткилограммовыми боеголовками – чуть ли не единственное имеющееся в распоряжении русских оружие, способное уничтожить шагающий танк одним попаданием.
Пилоту никогда раньше не доводилось атаковать боевые машины, похожие на ту, что он удерживал сейчас в центре прицела, но он не сомневался, что огромный заряд взрывчатки сделает свое дело. Хотя у них не было прямого приказа атаковать цели, «Касатки» не собирались рисковать и выжидать – не откроет ли противник огонь? К чему это нелепое благородство? Идет война, а тут хорошо смеется тот, кто стреляет первым. Пилот мягко потянул спуск, но в то же мгновение его ослепила яркая вспышка, словно раскаленными иглами ткнули в глаза. С криком ослепший пилот инстинктивно прижал обе руки к лицу, забыв о стекле шлема и об управлении самолетом. Истребитель тут же вышел из-под контроля, клюнул носом и устремился к земле.
Рейн дал лазерный импульс по второму истребителю, но тот качнул крылом и выскользнул из прицела. В стороны от самолета рассыпались тепловые ловушки, в панике пилот не сообразил, что по нему бьют лазером. Через секунду к Рейну присоединилась Элен, выпустив навстречу МиГу длинную очередь из минипушек.
Несмотря на попадания и потерю ведущего, «Касатка-два» все еще держался на курсе атаки. Но теперь он рыскал из стороны в сторону, так что поразить кабину пилота, целясь «на глазок», было почти нереально, а попадания в носовую часть фюзеляжа и крылья не могли мгновенно вывести самолет из строя.
МиГ был уже так близко от Стражей, что Рейн отчетливо видел, как громадная ракета отделилась от фюзеляжа и на секунду, прежде чем должен был включиться ее реактивный двигатель, зависла в воздухе. Повинуясь шестому чувству, Рейн сместил прицел на толщину паутинки ниже и выстрелил. Лазерный импульс пробил боеголовку ракеты, и она сдетонировала. Истребитель исчез, поглощенный огромным огненным шаром. Затем его дымящиеся обломки, кувыркаясь, полетели вниз. Оба МиГа, целый с ослепленным пилотом и подорвавшийся на собственной ракете, рухнули на землю одновременно.
– Получили, ублюдки? – злорадно произнесла Элен на той же частоте, на которой они пытались связаться с пилотами, – Будете знать теперь, на что мы способны!
– Тише, Элен, – попросил ее Рейн, – Возможно, нас слышат. А я все еще не оставляю надежды вступить в переговоры. Нашу миссию никто пока не отменял.
– Что ж, валяй, обратись к ним еще раз. Может, потеряв пару истребителей, русские воспримут твои слова более серьезно.
Стражи успели пройти всего милю, когда в эфире раздался голос, почти безупречно произнесший по-английски, без тени гнева или других эмоций: