Два шага до нетерпеливо переминающихся шестиногов — и лёгкие игрушки ожили. Вадим более не командовал ими. Оружие буквально само нетерпеливо задёргалось в руках, и он ещё успел подумать: "Слава Богу! Кажется, память того Вадима меня опять не подводит!"
Двое шестиногов развернулись к Вадиму вместе с его последним шагом между ними. Но руки с оружием повели военные действия не против них. И вообще Вадим здорово опаздывал даже не с собственной реакцией, но и с восприятием происходящего.
Короткий меч взметнулся чуть не по косой и пропорол от шеи до паха прыгнувшего сверху шестинога. В то же время длинный заставил отступить одного из парочки и — медленным движением (показалось Вадиму) подрезать задние конечности второго, вставшего на дыбы. Раненый шестиног завизжал. Он катался по земле, и остальные невиданно шустро отскакивали от него. И как-то сразу сообразилось, что с этой стороны секунду-другую нечего и ожидать атаки, а значит можно заняться другими.
Остальные злобно выли. Кажется, их раздражала не смерть первого из их воинства, а визг раненого.
Шестиноги оказались трусоваты. Наскакивали всей оравой, но редко кто с намерением напрямую сцепиться с Вадимом. Вадим особенно берёг спину. Как ни поворачивался, всё время получалось так, что наибольшее количество тварей скапливалось именно за спиной. Сам себе он уже напоминал сумасшедшего фигуриста, пляшущего на горной реке в активный ледоход. И одновременно — жонглёра, который манипулирует самыми разными предметами, танцуя при этом не то брейк-данс в бешеном темпе, не то спортивный рок-н-ролл.
Скоро мир вокруг превратился в бесконечный коридор, путь в котором приходилось расчищать. Шестиноги уже воспринимались как неумолчно вопящие стены с бегучим рисунком. А те, что валились под ноги или, словно ошпаренные, отлетали в едва различимые глазом прорехи в стене, которые тут же смыкались, — эти, можно считать, являлись в монолите хаоса досадным недоразумением.
Идти приходилось, широко расставив ноги. Доносившийся время от времени снизу вопль шестинога означал, что Ниро от хозяина не отстаёт. И пусть его клыки не сравнить с оружием Вадима, ноги хозяина находятся в безопасности.
Кроме того, Ниро исполнял роль стимулятора. Несмотря на возбуждение и постоянную накачку адреналином, Вадим начинал уставать от "пёстрого однообразия", и нечаянный мягкий толчок скользящего под ногами Ниро напоминал, что жизнь Ниро — в полной зависимости от исхода кровавой бойни. Что-то, а за последние два дня Вадим твёрдо усвоил: легче драться за кого-то, чем за самого себя…
Шестиноги вдруг кинулись врассыпную, давя друг друга их тех, кто не успел увернуться. В общем звуке шлёпанья лап по дороге, тяжёлого дыхания и сопения лишь раз прорезался короткий высокий визг: Ниро шмыгнул между ногами хозяина и тяпнул ближайшую удиравшую тварь за задницу, похожую на общипанную куриную гузку.
Инерция боя и мгновенно проявленный навык заставляли держать шестиногую тварь на расстоянии выпада мечом. Поэтому Вадим бездумно бежал ещё несколько шагов, пока не понял, что шестиноги не убегают, а теснятся по сторонам. Он остановился, огляделся и увидел, что стоит в центре круглого пустого пространства, образованного тесно прижатыми друг к другу тварями. Это похоже на боксёрский ринг, пусть не традиционно квадратный.
Что они задумали? Хотят предложить ему поединок с одним из них? Или это какой-нибудь подвох?.. воспользовавшись заминкой, Вадим быстро сориентировался: так, он идёт сквозь это гадство, сально блестящее поджаренной шкуркой, значит идёт правильно — то есть пробивается в нужную сторону, на другой конец моста. Сейчас — его середина. Путь слегка скосился к пешеходной дорожке, но косина неудивительна в том бесконечном безумном действе, которое кто-то, может, и назовёт благородным словом "бой".
Впереди, чуть справа, сплошная живая стена зашевелилась и медленно раздалась, образуя широченный коридор… Вадим смотрел на перемещения тварей и отстранённо от их подготовки к чему-то (а это очень даже понятно, что готовится нечто) размышлял: "Мог бы, между прочим, и сообразить, что обратный путь будет опаснее: Шептуну надо узнать, где находится Кубок, а ещё лучше — завладеть им… Не верю, что ему Кубок не нужен. Ну, не верю…"
Живой коридор чуть слышно вздохнул. Кажется, шестиногам самим, мягко говоря, не по себе от происходящего.
Пришлось сосредоточить внимание на странной тени, медленно, ритмично подрагивая, ползущей из "коридора".
Ниро проворчал что-то сквозь зубы, опять явно что-то ругательское.
Не глядя на него, Вадим спросил: