— Добежит.
— Может, к кому-нибудь из ребят? Или сам его возьмёшь, а я…
— Псина добежит, — наставительно и уже раздражённо, как идиоту, сказал Андрей, — потому что ни она, ни ты к ним не пойдёт. К ним никто не пойдёт, потому что здесь живой только я. Садись.
Ниро подошёл к Андрею, сел у его ноги и взглянул на хозяина.
Последняя информация Вадима оглушила.
Андрей так шутит? Из желания надавить и заставить действовать?
Угрюмое воинство за спиной Андрея каменело геометрически правильно расставленными фигурами. Совершенная симметрия. Одного не отличишь от другого. Но в темноте это нормально. В темноте все кошки серы.
К чёрту колебания. К чёрту живых и мёртвых. К чёрту, куда завезёт Андрей, хоть через мост проскочить — уже хорошо. Хоть полпути не своими, взбухшими, гудящими от усталости ногами…
Он сел позади Андрея, и половина мышц сразу расслабилась, будто рухнув с высоты, и сладостно застонала в предвкушении недолгого покоя. "А не надо бы расслабляться, — обеспокоенно подумал Вадим, — ох, не надо бы…"
Андрей направил машину в ровный коридор между строгими рядами боевиков. Когда они проезжали середину мотовоинства и задние уже начинали разворачивать мотоциклы, Вадиму почудилось — холодно. Холодно и душно почему-то среди боевиков Чёрного Кира. Может, повлияло жуткое высказывание Андрея: "Здесь живой только я"? Но контраст между жарким дыханием ночи и холодком среди чёрных фигур очевиден. "Они все… мёртвые? Кирилл так переживал за пропавших семерых и дал убить всех?!"
Ночной, тихий и покорный город. Гудящая дорога сначала вверх, затем поворот направо. Безостановочно. Светофоры как пограничные столбы. За них, за всех — багряная луна: "Стой! Ходу нет!" Единственный дорожный сигнал, и уж лучше б его не было. И так на душе муторно и тревожно.
Город принадлежал уже не тем, кто его населял, кто его изначально строил и кем он, собственно, был. Город понимал это и принимал как неизбежное.
Чем больше философствовал Вадим, тем больше просыпался от нечаянного, но всесильного дурмана расслабления. В памяти копошилось что-то очень маленькое и, возможно, очень незначительное, но могущее стать венцом нарастающего азартного возбуждения. И он даже засмеялся в затылок Андрея, когда мелочь эта всплыла на поверхность, озорная, как драчливый воробей, — и озвучил её:
— Топчи их рай, Аттила!
Внезапно ему захотелось, чтобы путь мотовоинству преградил бы какой-нибудь жуткий дракон. У него даже руки зачесались схватиться за рукояти мечей… И Вадим снова засмеялся детски наивному желанию; увидел — Андрей чуть повернул голову, и сказал, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой:
— Вспомнил кое-что. Не обращай внимания.
… За мотоколонной вихрился маленький воздушный смерч. А в нём метался, кувыркался чёрный пакет, и всё никак его не могло отнести в сторону, как обычный мусор.
44.
Серый пёс легко прыгнул с дороги к навесу остановки и обернулся с бетонного приступка: "Ну, вот и добежали, хозяин, а ты боялся".
Притормозивший у остановки Андрей, перекрикивая моторный гул, громко сказал:
— До дому иди сам.
— Почему не с тобой?
— Этим (кивок на боевиков) туда нельзя.
— Что с ними не так, Андрей? Объясни.
Всё так же не оборачиваясь, Андрей куда-то в сторону сказал:
— Кирилл сорвался. Съехал с катушек. А с ним все, кто служит Шептуну.
— А ты…
— На мне старое заклятие Скифа. Оберег. Иди. Скиф ждёт.
На языке у Вадима вертелся ещё один вопрос, он был готов выпалить его, но сдержался. Вопрос слишком объёмный. Спроси: "Что всё-таки не так с боевиками?" — и пришлось бы уточнять: "Почему им нельзя к дому, хотя можно ехать за мной? На вид-то они спокойны, разве что излишне спокойны и… и… и упорядочены!" А то и спрашивать в лоб: "Они мертвы? И Чёрный Кир тоже?"
Нет, лучше спросить у Всеслава. Тот пока ещё ни разу не отказал в объяснениях.
Вадим присоединился к Ниро.
— Андрей.
— Ну?
— Спасибо, что подвёз.
— Ладно.
… Двое завернули за придорожную кафешку и пропали. Со своего места Андрею уже не увидеть, как они дойдут до нужного подъезда. Сейчас и он, Андрей, с бывшими сотоварищами объедет дом, чтобы ждать Чёрного Кира у остатков семи костров, как и договаривались.
Трогаться с места не хотелось. Он медленно оглядел окружение. В отличие от Чёрного Кира, боевики носили закрытые шлемы. Лиц не видно. И хорошо. Не хотел бы сейчас Андрей заглянуть в глаза тех, с кем ещё дня два назад коротал долгие летние вечера за картами и выпивкой. Кожи, конечно, разложение ещё не коснулось, поскольку Чёрный Кир свихнулся (если это, разумеется, так называется) с полчаса назад, когда выяснил: Вадима в квартире нет, а сидит вместо него его младший брательник Митька. Сначала Чёрный Кир стоял и молчал — так, что в ушах звенело от его молчания. Потом сел в кресло, голову опустил, вцепился пальцами в край сиденья. А когда поднял голову, Скиф быстро шагнул к Андрею, тёплой ладонью коснулся затылка, и тепло от ладони укутало голову Андрея вместе с шёпотом волхва: "Встань, заступа, вкруг мира человеческого… Смойте, ветры, грязь охальную… Стены защитные, возродись вкруг души человеческой!"