Он только и успел во время краткой, но впечатляющей дуэли кинуться к брошенной Виктории. Девушка так и не очнулась, и падение со скамейки могло грозить разбитой головой. Правда, в отличие от Чёрного Кира, Андрей не обнимал её, а усадил, чтобы не упала. Спокойный Ниро лежал у его ног
Чёрный Кир легко поднял её и пошёл к подъезду, мимоходом поинтересовавшись у Андрея:
— Что у тебя с лицом?
— Ничего особенного.
47.
Дверь в квартиру оказалась незапертой. А в самой квартире царила деловая суета.
Оклемавшийся Денис сидел за столом и лихорадочно писал что-то на листочке. Кипа таких же листков россыпью покрывала почти всё пространство перед ним.
На другом краю стола теснились банки и пакетики, небольшие коробки и пузырьки из-под лекарств. Скиф Всеслав курсировал столом и трельяжем, поверхность которого заставили газетными кулёчками — на манер тех, куда предприимчивые бабули-торгашки сыплют калёные семечки.
Из кухни высунулся Митька. Обрадовался при виде Вадима и съёжился под мимолётным взглядом сверху вниз Чёрного Кира. Братишка разговаривать с вошедшими не стал, но шёпотом зазвал Ниро в кухню
— Накорми его хорошенько, — вдогонку попросил Вадим. — И воды дай. Вода ведь у нас есть?
Первым в комнату шагнул Чёрный Кир.
Виктория на его руках произвела должное впечатление. Вадим даже пожалел, что она не видит, как вскакивает растерянный Денис, одной рукой пытаясь выхватить крест, другой — крестясь; как в руках Скифа Всеслава оказывается вынутая, что называется, из воздуха, крепкая длинная палка — посох, и Всеслав держит его, будто собираясь отбивать нападение.
Но вслед за Чёрным Киром в комнату шагнули Андрей и Вадим.
И Чёрный Кир положил Викторию на диван.
— Чего всколыхнулись?
— Вернулся? — недобро сощурившись, спросил Всеслав и поставил посох с упором на край трельяжа. — Викторию принёс — значит, ещё соображаешь, что к чему.
— Старик, ты как разговариваешь со мной?
— Волхвы не боятся могучих владык! — огрызнулся Всеслав и сморщился, сообразив, что услышал в цитате Чёрный Кир.
А тот шутовски раскланялся.
— Ах, какой комплимент! Ну, спасибо!
— Не гаерствуй, Кирилл. — Всеслав уже успокоился и присел на стул. — Ты хоть знаешь, чем тебе грозит кровь Виктории, когда всё закончится и вернётся нормальный распорядок жизни?
— Знаю, — неохотно откликнулся Чёрный Кир и сел рядом с Викторией, взял её руку, внимательно всматриваясь в каменно-спокойное лицо. — А плевать, чать! Девка видная, в такую и влюбиться не грех!
— А Вадим?
— Вы беседуете так, словно и я сплю и ничего не слышу. В Викторию я не влюблён, но вроде как считаюсь её другом. Так будьте добры перевести на человеческий язык вашу закодированную беседу.
— Кровь возрождает вампира к жизни — к жизни с нормальным функционированием организма и нормальным восприятием действительности. Если он, конечно, не подпал ещё под власть полной луны. Ещё, говорюсь, имеются в виду те вампиры, которых сотворил Шептун в свой первый приход сюда. Полная луна — это уже законченный вампир (Кирилл что-то проворчал насчёт законченного вампира) из земных мифов о нём. Кирилл имеет шанс вернуться к человеческому существованию, если сгинет Шептун и его присные. Но тут наш вьюнош попадает в другую западню. Если бы он пил кровь мужскую, ничего бы не было. Но женщина… В общем, Кирилл в скором времени обнаружит страсть, близкую к чувству любви, и объектом этой страсти будет Виктория. Так что, Вадим, я очень рад, что ты ей всего лишь друг.
Чёрный Кир быстро опустил голову, но Вадим успел заметить усмешку. Чему усмехался вампир: положению ли дел, которые он понимал на практике лучше остальных, объяснениям ли Всеслава — осталось неизвестным. Да и не хотел Вадим этого знать. Усмешка Кирилла превратилась для него в отдёрнутую штору, скрывавшую до сих пор неприглядность сцены с Викторией. Неужели только он заметил странную отчуждённость присутствующих (и его самого в том числе): на диване лежит девушка, совершенно беспомощная от потери крови, а они её обсуждают как подопытного кролика — деловито и почти безразлично?! Или на общем фоне несчастья её беда — мелочь? Лес рубят — щепки летят?
Его глаза скользнули по её смуглой в свете жёлтых свечей руке, поднялись выше и нечаянно встретились с глазами Чёрного Кира. Усмешки больше нет. Так, намёк на неясную улыбку.
— Не переживай, рыцарь, — негромко сказал Кирилл. — Перемелется — мука будет.
Отец Дионисий и Всеслав уже вернулись к своим делам и, кажется, слов вампира не слышали. Правда, рука Всеслава чуть дрогнула, но волхв не обернулся.