— А что за маньяк?
— У него бзик: каждый второй горожанин — робот. Чтобы доказать свою правоту, он откручивает людям головы.
— Что?!
— Насчёт голов, — вмешался уже серьёзный Славка Компанутый. — За двое суток в городе погибло человек двадцать. Это число тех, разумеется, о ком мы знаем.
Она взглянула в его враз потяжелевшее лицо и — поверила.
— И до сих пор не поймали?
— Поймали бы — разве мы об этом говорили бы? Так вот, нам нужна твоя помощь.
— Какая?
— Твоих родителей ведь в городе нет?
— Нет.
— Вика, мы народ простой. Как опасность — нам хочется, чтоб близкие люди были бы от всех ужасов подальше. У тебя машина. Где-то через час надо отвезти родителей Вадима в пригород и самой там остаться денька на два.
— Почему на два? Что-то уж скоро…
Новое сомнение, переходящее в подозрительность — не разыгрывают ли её, уловить в голосе Виктории нетрудно.
Однако убедил её совершенно новый Славка Компанутый. Он заговорил с Викторией непривычно медленно, его лёгкая скороговорка исчезла, изменился сам стиль речи: пропали куда-то бойкие словечки молодёжного жаргона, стали законченными предложения, ранее второпях сглатываемые. Окончательно убедила девушку его последняя фраза, обращённая к остальным молчаливым слушателям:
— Кстати, мы совсем забыли. Если Виктория согласится или придётся вызвать такси, кому-то из нас надо будет доехать до этой дачи вместе со всеми.
— Это ещё зачем?
— На всякий случай. Мало ли что по дороге случится.
Виктория раскрыла рот съязвить по поводу худосочности "ботаников", ищущих на свою голову приключений, — крепыш Митька не в счёт. Мал ещё для секьюрити. И осеклась. Она впервые увидела Вадима в очень домашней одежде, да ещё в спортивных штанах. Она даже и не предположила бы, что такое возможно: аккуратнейший Вадим — и спортивные, давно потерявшие форму штаны; да ещё короткие — он что, Митькины натянул? Но больше всего её поразила майка Вадима. Раньше она видела однокурсника либо в рубашках, либо в тёмных джемперах; редкий раз он надевал длинный, наглухо застёгнутый пиджак — "сюртук", дразнила она. И она всегда твёрдо знала, что в этой непритязательной одежде прячется слабосильное существо, "поэтикус", у которого ценного — мозги да внешность утончённого эстета, витающего в облаках. Один только взгляд беспомощных за стёклами очков глаз чего стоил!.. Но эта майка… Виктория буквально зациклилась на ней. Полинявшая трикотажная тряпка, будто мокрая, прилипла к телу Вадима, повторяя малейшее движение мышц, едва парень начинал шевелиться. "От чёрт-то! — сделала открытие Виктория. — Да у него тело… борца? Атлета? Нет, что-то другое". Она не слишком часто приглядывалась к мужскому торсу с желанием приписать его определённой категории, но в памяти брезжило слово неожиданное. "Кузнец! — недоумённо повторяла она. — Ну да, кузнец… Странно, почему именно кузнец?"
Хм, "ботаники"… С трудом перевела взгляд на Славку Компанутого, а затем на представленного ей Дениса, которого Славка на полном серьёзе, без доли фамильярности называл отцом Дионисием.
Что ж, сам Славка Компанутый не удивил её: ходили слухи, что время от времени он посещает какие-то секции, но недолго — по причине легкомысленности или занятости компьютером, а может и ходил во все эти секции только из солидарности со своими быстро меняющимися пассиями. Но "отец Дионисий" при внимательном рассмотрении тоже оказался ларчиком с секретом.
Пока она раздумывала над их разъяснениями, Денис кивнул Митьке, и оба вышли из комнаты, а вернулись с маленьким подносом, который и поставили перед девушкой. Холодный тёрпкий чай и набор сладостей.
Виктория поблагодарила и обеими ладонями обхватила прохладную чашку, изо всех сил стараясь в открытую не пялиться на Дениса. Но перед глазами оставалось одно и то же: внешняя худоба парня ("Нищий, голодный студент", — жалостливо и пренебрежительно оценила она, впервые увидев) обернулась поджаростью гибкого зверя. Он ходил стремительно и препятствия на пути обтекал словно вода.
Все трое — ведь и Славка Компанутый вдруг стал серьёзным! — начинали её пугать. А страх заставил поверить их дичайшей истории.
— … Мои на время сессии всегда уезжают, чтоб сынуле не мешать. Так что…
— А у меня здесь, в городе, кроме Августа Тимофеевича, никого нет. И мы с Митькой подумали и решили: поедем, проводим ваших родичей до самого дома.
— Хорошо. Виктория, ты решила? Едешь или вызываем такси?
— А где дача-то находится?
— Пока не знаем. Сейчас созвонимся — выясним.
— А как выясните, и я решу. Но оставаться там на два дня не буду. У меня ничего с собой нет: ни одежды переодеться, ни… всяких мелочей, в общем.