— Что с ним?
— Белая метель, которую видел Митька, — та самая часть атмосферы из мира Шептуна. Она прорывается постепенно и являет собой абсолют магии… Тысячу раз пожалею, что Август погиб. Он бы проще объяснил… Ну, представь: мир Шептуна — это пар под величайшим напряжением, пар в какой-то ёмкости. В ёмкости появляются трещины, и пар рвётся наружу. Наша атмосфера достаточно разреженная для магического абсолюта, и здесь уже уместно другое сравнение. Помнишь, что происходит с воздушным шариком, из которого воздух выпускают постепенно? Правильно. Он мотается туда-сюда, хаотически. Отсюда и белая метель. Усвоил?
— Не совсем, но примерно.
— Дальше. Лужа, в которую угодил Денис, — это остатки магической деятельности Шептуна. Не знаю, что именно он здесь, у вашего дома, делал. Предположим, творил подмёнышей. И Денис вляпался в эту ядовитую хрень, от которой и пухнет нога.
Рука Всеслава будто погладила воздух над ногой Дениса, от бедра к стопе, и застыла над влажными жёлтыми пальцами, небрежной горстью в сторону лежащего. Минуту спустя пальцы кисти волхва дрогнули, и Всеслав сделал лёгкое встряхивающее движение над ведром с водой.
В следующее мгновение вода взорвалась оглушительным шипением, а над ведром взвилось облако в виде грибной шляпки, как от ядерного взрыва.
— Эй, предупреждать надо!
От неожиданности Вадим отпрянул — и неловко: свалился назад и теперь на коленях подползал к дивану, опасливо поглядывая на ведро. Оттуда уже спокойно вились ленивые струйки, точно от брошенного в пепельницу курева.
— Предупреждать… Откуда мне знать, какой она концентрации, — проворчал Всеслав, — я и сам не ожидал. Ты лучше Денису пульс посмотри. Живой он там или как?
— Пульс есть, только я не умею определять, какой он.
— Не умеешь — и не надо. Главное — есть. Денис, слышишь меня?
Ещё одна порция неведомо чего шлёпнулась в воду. На этот раз Вадим насторожился, да и эффект получился слабее.
Вслед за затихающим шипением прохрипел Денис:
— Всеслав, не смей…
— Ага, лучше померанец героической смертью, да?
— Прошу тебя…
— Слушай, в конце концов, не ты магией занимаешься, а я! Так что ничего страшного!
— Всеслав, пожалуйста…
— В чём дело? — шёпотом спросил Вадим.
— Ничего особенного. Мы пришли в сознание, вспомнили, что в прошлом были священником и нам нельзя иметь дело с магией. Денис, ты на полном серьёзе думаешь, что у тебя всё вот так, само собой, и пройдёт? Или ты уже настолько бодр, что можешь провозгласить слово Божье и самостоятельно очиститься от магической скверны? Нет уж, пока слаб, дай специалисту заниматься своим чёрным делом. Считай это целительством. Насколько я помню, многие святые не гнушались заниматься им.
Шёпот Дениса слаб, так что самоуверенный голос Всеслава совершенно заглушил его.
— Вадим, сходи к брату, предупреди его: пусть спрячется, когда придёт Чёрный Кир. Кириллу не надо знать, что Денис вернулся не один. Я так понял, Митька с Денисом шли от остановки, а Кирилл с ребятами готовит костры на другом конце дома. Друг друга не видели, а это нам оченно на руку.
— Почему? — сразу же поинтересовался Вадим, решив про себя быть назойливым в любопытстве, но стараться всё-таки выяснять тёмные для понимания стороны дела. Быть слепым дураком и безгласным исполнителем не хотелось.
— Если Кирилл заподозрит, куда ты делся на время вызова его ребят, ему будет представлена умилительная картина — самоотверженный Вадим у постели больного друга.
— Не понял.
— Иллюзия. Чёрный Кир будет смотреть на Митьку и пребывать в уверенности, что это ты.
Кивнув Денису, Вадим отправился на кухню.
"Живу как в музее. Обо всём надо спрашивать, постоянно выяснять, кто я такой и что вокруг происходит. Сплошная иллюзия, а не жизнь".
Сначала Вадим не понял, что держит в руках Митька. Пригляделся. В пальцах братишки вяло шевелился человечек из теста, а Митька задумчиво рассматривал его.
— Вадька, а это есть можно?
— Поставь на место. Это для Славкиного обряда.
— Блинами пахнет, — вздохнул Митька и поставил человечка на стол.
Тот постоял, сел — упал на задницу, согнулся и, прижав ручонки к голове-кругляшу, стал тихонько раскачиваться. Вадим ему посочувствовал, а брату сказал:
— Тут колбасы полно. Съесть бы надо, а то испортится в тепле.
— Не успеет. Я щас всё зажарю, пока газ есть. Да и Ниро уже интересовался.