На верхней площадке подиума лежал широкий мягкий тюфяк с горой подушек. В изголовье и по бокам этой кровати были установлена резные сундуки, в которых можно хранить вещи и одежду, а также при желании, можно использовать как лавки.
В настоящее время эти сундуки были пусты, но учитывая создавшееся положение, Ника надеялась, что сердобольные жрицы не оставят ее без одежды и вещей первой необходимости.
Ника еще побродила по своим хоромам. Обнаружила в ванном уголке узкую незаметную дверку, за которой скрывался не менее уютный уголок задумчивости. От привычного ей унитаза местная конструкция значительно отличалась, но не настолько, чтоб не понять для чего она предназначена. К тому же, еще вечером жрицы показали, как пользоваться местным туалетом. Все гениальное – магически просто. Сделал свое дело, сказал слово, и все. Каждому свое, кто-то использует рычаги, а кто-то и словом обходится.
И еще одну дверь Ника нашла в уголке, который условно назвала гостиной. Данный проход вывел на террасу, обнесенную каменой оградой, не очень широкую, но достаточно уютную. В плетеных корзинах и глиняных горшках благоухали цветущие растения, у одной из стен в полу было углубление, заполненное землей, здесь поднималось по стене ветвистое темно-зеленое растение, усыпанное мелкими бледно-розовыми цветочками, собранными в зонтики на тонких стебельках. Цветы издавали нежный аромат. Очень приятное место, Ника решила, что оно будет ее любимым. Вот только нужно принести что-то из мебели.
Ника только-что вернулась в помещение, когда в дверь постучали. Вслед за этим в открывшуюся дверь проскользнула молоденькая тоненькая девушка. Встретившись взглядом с Никой, девушка склонилась в поклоне, сложив ладони на животе. На первый взгляд, девушке можно было дать лет пятнадцать, но часто внешность была обманчива, вот взять саму Нику. В свои двадцать четыре года Ника больше походила на старшеклассницу, но здесь помимо полного отсутствия косметики влиял и наследственный фактор. Мама Ники, Эльвира Павловна, в пятьдесят лет выглядела на сорок и то с большой натяжкой. Своего отца Эдварда Григорьевича, Ника обожала, считая самым красивым мужчиной в мире. И хотя сама девушка не считала себя красавицей, но не могла отрицать того, что от своих родителей унаследовала самое лучшее; хорошее зрение, здоровые зубы и волосы, и ещё долгую молодость.
Ника рассматривала девушку, замершую у двери. Высокая, выше самой Ники сантиметров на десять, но очень тоненькая, смуглая, с копной кудрявых темно- каштановых волос, собранных в пушистый хвост. Большие светло-карие глаза разглядывали Нику с не меньшим интересом. Одежда молоденькой жрицы мало чем отличалась от нарядов ее земных сестёр века этак пятнадцатого, свободная светлая рубашка-платье с широкими рукавами, поверх которой был надет коричневый передник с широкими лямками и большими накладными карманами. Вокруг талии был завязан плетёный пояс, на котором покачивался узкий длинный нож в кожаных узорчатых ножнах.
- Нивали, ты уже проснулась. Хранительница Ярми прислала меня за тобой. – жрица замолчала, продолжая рассматривать Нику.
- Я проснулась недавно, но уже успела осмотреться. – Ника сделала несколько шагов к девушке. – Как твоё имя? –
- Я Марим, нивали. – Девушка слегка присела, опустив свои красивые медовые глаза. В этом поклоне не было и следа раболепия, скорее жест уважения и хорошего воспитания.
- А я Ника, а не Ниволи. – Девушки стояли направит друг друга, теперь разница в росте была гораздо заметнее.
- Ниволи, это обращение к незамужней женщине, но если ты вступила в союз, прости меня, я буду обращаться к тебе ниви. Просто твой юный возраст обманул меня. -
Ника невольно улыбнулась, как и дома, на Земле, ее внешность снова обманула собеседника. Такое случалось постоянно, ей не продавали алкоголь в магазине, в ночные клубы не пускали без предъявления документов. Однажды едва не отказали на таможне, во время вылета за рубеж, решив, что это паспорт не ее. И только биометрическая проверка подтвердила правдивость заверений Ники, что это действительно она.
- Нет Марим, ты правильно поняла, я не замужем, - но видя, что девушка не понимает значение этого слова, исправилась, - я не вступила в союз, и я гораздо старше, чем кажется. Два месяца назад мне исполнилось двадцать четыре года, но это не так уж важно. И ещё, можешь просто называть меня по имени, мне так привычнее. –
Молодая жрица несколько мгновений обдумывала информацию, потом кивнула и осмотрев Нику с ног до головы, улыбнулась.
- Ты такая маленькая и нежная, вчера увидев тебя в башне Целителей, подумала, что ты ещё совсем ребёнок. Я даже испугалась, что Стражи привели к нам дитя, чтобы победить тёмную Праам Марду. –
- Тёмную кого? – Ника удивленно уставилась на жрицу.
- Повелителницу Смерти зовут Праам Марду. Ты ещё не знаешь о нашей беде Ника, но сегодня Хранительница Ярми все тебе расскажет. Ты спасёшь наш мир. – В голосе девушки звучала убежденность, с которой Ника не рискнула спорить.
- С чего така убеждённость? – Пробормотала девушка в полголоса, но жрица услышала ее.
- Стражи не ошибаются Ника! – Фраза прозвучала назидательно и так по взрослому, что Ника невольно улыбнулась. Из уст совсем молоденькой девчонки это звучало очень высокопарно.