Когда она споткнулась в очередной раз и больно ушибла палец на правой ноге, то решила остановиться. Она отошла в сторону, уселась на землю, накинув на плечи рубашку, и приготовилась к тому, что в таком положении придется коротать всю ночь.
Ночь прошла спокойно, не единого шороха, как будто в этом месте единственным живым существом была только она. Ника провела некоторое время, вслушиваясь в эту странную тишину. Насколько она знала, в мире не может быть столь полного безмолвия, ведь помимо живых существ, которые постоянно снуют туда-сюда, существует еще ветер, разносящий шорохи на многие километры, под действием сил природы разрушаются каменные породы, а значит, могут быть осыпи и обвалы. Только здесь все было не так. Здесь не было ветра, солнце сюда не могло пробиться, а живые существа по-видимому обходили эти места стороной. Хорошо было лишь одно, ночью температура понизилась, но не упала на столько, что можно было околеть. Ника так и провела время до рассвета, то забываясь коротким тревожным сном, то бесцельно таращась в непроглядную темноту.
Под конец в голове осталась только одна мысль, чтобы быстрее взошло солнце, и она смогла двигаться дальше, еще несколько часов, и она сойдет с ума от безысходности и отчаяния в этой кромешной темноте и полной тишине, ей казалось, что она погребена заживо.
В этом месте рассвет наступал медленно. Сначала темнота стала выцветать, превращаясь в серую мглу, затем она рассеялась, и Ника смогла различить обступающие ее гладкие стены.
К утру температура еще немного упала, и стало значительно легче, но и настроение у девушки ухудшилось. Жажда и голод стали просто непереносимы, особенно мучительной была жажда. Видимо за день она потеряла слишком много жидкости, а восполнить ее было нечем, к тому же появилась слабость, да и натертые ноги очень болели, пришлось срочно принимать меры, вот для этого и пригодились оставшиеся у нее салфетки.
Ника медленно продвигалась по каменистой дороге, круто забиравшей вверх. Торопиться уже не хотелось, да и при всем своем желании она не была на это способна. Тело болело как после суток тяжелой физической работы, мышцы ног сводило судорога, и любое усилие приносило адские муки, да и распухшие ноги были весьма сомнительным удовольствием.
Стараясь ступать как можно аккуратнее, Ника шла вперед, выбросив из головы все мысли, и двигаясь, как робот.
В этот день, ей пришлось делать привалы значительно чаще, и продолжительность их все увеличивалась. К вечеру она выбралась из ущелья и теперь шла среди невысоких каменистых холмов.
Солнце уже висело низко над горизонтом, и приобрело явный зеленоватый оттенок. Воздух был сухим и жарким, как в духовке, но Ника даже не потела, наверно она уже лишилась всех своих резервов, теперь кожа была сухой и ее покрывала желтоватая пыль.
Во рту тоже ощущался неприятный металлический привкус. Губы высохли и потрескались как во время затяжной болезни.
Когда последние лучи солнца осветили холмы, Нике показалась, что она слышит какой-то слабый звук. Она не могла определить, откуда он пришел, могло случиться и так, что это ей почудилось, если учесть, в каком состоянии она находилась.
В конце концов, она опустилась на землю, вернее, упала там, где стояла, сил совсем не осталось. Ника тупо уставилась перед собой, голова была тяжелой, тело болело так сильно, как будто было одной сплошной раной, а ноги распухли и кровоточили, даже голод отступил на второй план, и только жажда продолжала терзать. Ей казалось, что язык распух, и с трудом помещается во рту.
При мысли о том, что ей предстоит еще один мучительный день, Нику захлестнула волна истерики.
Было так обидно погибать неизвестно где. Почему-то вспомнились могилы отца и матери. Она бы с радостью отдала все что угодно, лишь бы ей удалось вот так же лежать в собственной могиле, на старом городском кладбище, к ней бы приходили друзья и оставляли цветы.
И что только не придет в голову, когда тело и мозг истерзаны и ослабли от тяжелого испытания. Понимая всю тщетность своих слез, Ника разрыдалась в голос.
Неизвестно откуда в ее иссушенном теле взялась влага, но слезы полились из глаз ручьями. Она всхлипывала, и давилась ими, размазывала по лицу, чувствуя, как под пальцами катается грязь.
Это была самая настоящая истерика, но девушка ничего не могла с собой поделать. Настало время, когда она не смогла быть сильной, не могла обманывать себя и надеяться, что все будет хорошо. Больше у нее не осталось никакой надежды.