Она придавалась отчаянию так громко и горько, что не замечала ничего вокруг себя.
Когда рядом раздалось приглушенное ржание, девушка икнула от неожиданности и вскинула голову.
Последние лучи солнца едва освещали картину, от которой по всему телу Ники прошла волна изумления, а за ней пришла слабость.
Прямо перед ней, всего на расстоянии нескольких метров возвышался всадник.
Она чувствовала себя избитой, сломленной, но даже в таком состоянии не могла ошибиться. Это был человек, и он сидел верхом на животном, весьма напоминающем лошадь.
Затаив дыхание, Ника вглядывалась в фигуру, едва различимую в сгустившихся сумерках. Потом ею овладела странное спокойствие, глаза заволокло пеленой, а пришло безразличие.
3.Тан Горран
Просыпаться не хотелось. Так приятно было нежиться на мягкой постели, в тепле и уюте.
Но какой же тяжелый сон ей привиделся. От одного воспоминания Ника поморщилась и постаралась отогнать неприятное чувство, застрявшее где-то на уровне диафрагмы.
- Ну и приснится же такая глупость! Надо бросить читать всякую чушь на ночь! – Ника потянулась и, резко отбросив одеяло, села в постели.
Солнце светило ярко, и его радостные дети-лучи отплясывали на короткой густой траве, на желтовато-коричневых камнях, и на поверхности небольшого водоема.
Глаза девушки расширились так, что грозили лопнуть от напряжения.
- Так значит, это правда! – Голос звенел отчаянием и болью.
Да она проснулась, но сон продолжался, только теперь декорации изменились. Унылое, безводное ущелье превратилось в симпатичную лужайку с невысокой травой, а вокруг поднимались раскидистые деревья с темной листвой, и прямо перед ней, блистало небольшое, заросшее по краям травой, озерцо.
Ника как завороженная смотрела на голубую воду, на шуршащую под легкими порывами ветра листву, и отчаянно пыталась вспомнить, откуда все это взялось.
Вдруг со стороны донеслось негромкое бормотание, девушка резко развернулась и уставилась на животное, мирно щипавшее сочную траву в нескольких шагах от того места, которое она по ошибке приняла за свою кровать.
Это была всего лишь шкура неизвестного животного, с коротким темно-серым мехом, а одеялом служил большой кусок однотонной ткани, с причудливым узором. Отбросив его в сторону, Ника обнаружила, что вся ее одежда исчезла. В ужасе, она снова натянула на себя это импровизированное постельное белье, до самого подбородка, и осмотрелась по сторонам.
Привлеченное резким движением животное, подняло голову и уставилось на нее красновато-коричневыми глазами. Оно было гораздо крупнее, чем земная лошадь, но имело гораздо больше сходных черт, чем различий. Такие же длинные сильные ноги, удлиненный корпус, стройная шея, оканчивающаяся маленькой сухой головой. Различия были скорее в окраске, такой масти Ника никогда не видел раньше, очень темная, цветом напоминающая засохшую кровь, и только на животе цвет переходил в более светлый оттенок, и на нем явственно проступали темные пятна различных размеров.
Человек и животное смотрели друг на друга не мигая. Такого умного взгляда Нике еще не приходилось видеть. Девушка старательно обдумывала, что ей предпринять, когда новый звук привлек ее внимание.
На это раз шум был таким знакомым, что ей не потребовалось много времени, чтобы понять, приближающиеся шаги могут принадлежать только одному живому существу, человеку.
Неизвестный появился со стороны небольшого водоема, вышел из-за дерева и направился к ней легкой неторопливой походкой.
Ника смотрела, не отрываясь, как через поляну к ней идет мужчина, и в памяти всплыла картина, увиденная в последних лучах заходящего солнца. Значит, это был не бред, за ее спиной мирно паслось животное, явно предназначенное для передвижения верхом, а теперь прямо к ней направлялся и его хозяин.
Мужчина пересек лужайку, и остановился перед девушкой, взиравшей на него снизу-вверх. Лицо его не выражало никакого удивления. Он спокойно стоял пред ней, опустив руки, и обхватив одной ладонью запястье второй, также вполне земной жест.
Ника разглядывала его, широко открытыми глазами, все еще никак не придя в себя от подобного поворота. Эта встреча только усилила впечатление, что она все еще спит, слишком уж все, что ее окружало, напоминало о доме. И, прежде всего, этот мужчина.