— Его слуга меня гипнотизировал! Вот уж кого действительно стоит опасаться.
— Не более, чем маленькая неприятность. Если вы только захотите, ни он, ни другие вас не тронут.
А он умеет успокаивать! Я набралась наглости и выпалила:
— Вы уже придумали, как помочь моему брату?
Незнакомец на мгновение перестал жевать и замялся:
— Честно, времени не было. Семейные дела улаживал, сам устраивался — тоже только вчера приехал. Ну и… простите.
— Это вы простите. Я не должна перекладывать свои проблемы на ваши плечи. Вы и так сделали для меня больше, чем кто-либо за всю жизнь.
— Только обнимать-целовать не стоит: от вас чесноком несёт знатно, — пошутил он, пытаясь приободрить.
Как ни удивительно, удалось. Я поставила локти на стол и, уложив подбородок на ладони, любовалась его лицом, каждой даже самой мелкой благородной чёрточкой. Жаль, что я не бард-рунопевец и не умею ладно складывать слова, чтобы запечатлеть эту красоту в своём дневнике, хотя уверена, ни одна даже самая искусная баллада не сможет передать глубину этих тёмных глаз, чувственность губ, теплоту шелковистого баритона, изящество длинных пальцев.
Мы ещё немного посидели, лениво болтая о пустяках.
— Уйдём отсюда? — предложил незнакомец, покончив с окороком.
Я кивнула, глядя на пустеющие столы. Ищеек уже не было. Надеюсь, они завтра же отправятся домой!
Мы прогулялись вдоль пустынных улиц погружённого в сонный мрак города. Было прохладно, но я согревалась одним присутствием друга. Показала ему холмы, под которыми таился дворец туатов, места, где я видела белый и чёрный пути внутрь. Мы осмотрели всё вокруг, поковыряли палками стылую землю, но следов потайных механизмов не обнаружили.
— Похоже, во дворец так просто не попасть, особенно если ты не туат. Придётся выманивать их оттуда. Нужно подготовиться, — излагал свои соображения незнакомец, когда мы двинулись прочь от холмов к морю.
Мы обошли город по краю, пока не уткнулись в высокую гряду утёсов. Незнакомец указывал путь. Держась за его твёрдую руку, я не боялась поскользнуться и упасть, не боялась, что он заведёт меня в пропасть. Я верила ему. На вершине самого высокого утёса мы остановились. Незнакомец закрыл мне глаза руками и подвёл к краю. Чувствовалось, что носки сапог не касаются земли. Внизу слышался плеск волн, врезающихся в скалы. Прохлада оседала на лице. Ноздри щекотал тонкий солоноватый запах.
— Не бойся и расставь руки в стороны — я держу, — обдал теплотой шёпот у самого уха.
Я послушалась. Его ладони соскользнули с глаз и обхватили талию. Я затаила дыхание от восторга. Внизу у моих ног морщинился тёмный бархат. Белым золотом стелилась лунная дорога, мелкими бисеринками отражались звёзды. Серебристая дымка наползала на скалы и укутывала нас полупрозрачной вуалью. Невероятно, волшебно! Оно действительно такое, как рассказывают моряки. Один раз взглянешь — и влюбишься навсегда. Я обнимала весь этот бескрайний водный простор руками, насколько можно было окинуть взглядом. В груди теснилось жаркое томление, не оставляя места даже для вздоха.
Зло взвыл ветер и ударил в лицо холодным порывом. Я поёжилась. Незнакомец прижал меня к себе и укрыл меховым плащом нас обоих.
— Нравится? — он свесил голову мне через плечо.
Я развернулась к нему лицом, встала на цыпочки и обвила руками его шею.
— Чеснок? — спросила я, утопая в бездонных глазах, так похожих на морскую пучину за спиной.
— К туатам! — рассмеялся он, крепко обнял и поцеловал сам.
Это было… слаще верескового мёда. Нет, сладким оно не было вовсе. Было необыкновенным, сметающим чувства и мысли, мечтой, что грезилась так долго. Голова кружилась, тело становилось невесомым и неслось, подхваченное бурливым потоком, навстречу неизведанному.
Неужели это со мной наяву? Я всхлипнула, и трепетное мгновение истаяло, как серебристая дымка.
— Светает, — незнакомец кивнул на пламенеющие в первых лучах солнца горы. — Пора возвращаться.
— Мы вернёмся сюда завтра? — жалко было расставаться с чувственным пленом его объятий.
— Нет, завтра будет буря, — ответил незнакомец, поглаживая большим пальцем мои губы.
— Но небо такое ясное.
Мир вокруг затапливал нежный, но всё же холодный сиренево-лиловый свет.
— Поверь мне, — тёплое дыхание снова защекотало ухо, губы едва уловимо коснулись мочки. — Будет буря.
Я засмеялась.
Возвращаться вновь пришлось под утро. Асгрим застыл на пороге тронного зала. Свет магического кристалла слепил, в напитанном цветочными ароматами воздухе витало напряжение. Эйтайни мерила шагами комнату и оглядывалась по сторонам, словно затравленная волчица. Король с трона созерцал пустоту перед собой. Рядом стоял Шейс и мрачно изучал узоры на каменном полу. Ворожбой, что ли, на старости лет решил заняться?