По её лицу ручьями текли слёзы. Плечи содрогались. Голос срывался на крик, ломался и потухал в глухих рыданиях.
— Лесная хозяйка, умоляю, сделай что-нибудь! Я не могу остановить это одна! — она обхватила отца за плечи.
Ветер сорвал с её головы синий платок и унёс к приближающемуся стеной смерчу. Густые тёмные кудри растрепались, саваном укрыв принцессу вместе с отцом. Асгрим опустился рядом и обнял её.
— Я не Лесная хозяйка. У меня нет колдовской силы. Но я останусь с тобой и с ним. До конца.
Эйтайни повернула голову. Фиалковые глаза полыхнули гневом. Кулачки ударили Асгрима в грудь, больно упёрлись, пытаясь вырваться.
— Зачем ты за мной потащился, болван! Ты мне не нужен! — силилась Эйтайни перекричать бурю и продолжала его лупить. — Слышишь, не нужен! Ненавижу тебя, ненавижу! Ну зачем тебе погибать вместе с нами?!
— Я люблю тебя, — сокрушённо пробормотал Асгрим.
Как будто это что-то для неё значило.
Чёрная воронка смерча раскрывала хищный зев. Ветер дышал в лицо сыростью и могильным холодом. Вот-вот разорвёт. Асгрим сжал ладонь Эйтайни, она крепко вцепилась в руку мёртвого короля. Словно скованных цепью их подхватило вместе со снегом и взорванной землёй. Ветер нёс, кувыркая, на самый верх. Мелькнули превращающиеся в букашек дома, серые хвойники тайги, заснеженные хребты Утгарда, бескрайний тёмный океан на западе и краешек ледяной пустыни Хельхейма. Сейчас до самых Девятых небес поднимет, а там распылит в кровавую пыль и развеет над Мидгардом.
В глаза ударил свет. Стремительный полёт завершился неестественной тишиной. Асгрим зажмурился. Представил, что их уже нет, они рука об руку ушли в лес: король, заменивший ему отца, принцесса, которая так и не стала женой, он сам, не доказавший, что достоин быть с ними. Эйтайни вырвала руку, разбивая в прах не свершившуюся сказку. Асгрим открыл глаза и поражённо выдохнул. Смерч окружал со всех сторон чернотой вихрящегося воздуха. Они — в самом центре воронки, в самом сердце дикой бури! Но как? Чего ждёт эта безумная стихия?
Волосы принцессы устремились вверх, ухваченные ветром, взгляд направлен на заглянувшее в воронку ослепительно-белое око.
— О, Сеятель бурь, Огненный смерч, грозный Западный Ветер, чьё имя и лик стёрлись в веках скитаний и битв, заклинаю, прости глупую дщерь Лесов за святотатственные речи! Не заставляй мой род платить за мои ошибки, — голос Эйтайни то срывался, то падал до шёпота, то снова вздымался по вихрящимся потокам грозового вала к самому небу. Но стихия молчала, не отвечая ни да ни нет. Эйтайни воздела руки. — Умоляю, остановись! Ещё можно всё исправить. Я отпущу мальчишку и помогу одолеть врага. Я отрину гордыню и стану тебе самым преданным слугой, только пообещай, что, когда придёт время, ты благословишь нашего с Асгримом ребёнка на жизнь!
Она обернулась к Асгриму. На устах застыла мягкая печальная улыбка. Затеплилась робкая надежда… На что?! Они ведь сейчас рухнут с непостижимой высоты и разобьются!
— Я люблю тебя, — прошептал он ещё раз.
Губы принцессы затрепетали, будто она хотела ответить, но грохот оглушил. Между ними вспыхнул ветвящийся зигзаг молнии. Воронка ожила и с оглушающим гулом понесла обратно на землю. Всё, теперь точно. Асгрим снова зажмурился. Шмяк! Его впечатало в лужу талого снега и вышибло дух. На мгновение сознание ускользнуло.
— Асгрим, Ваше Высочество? Вы живы?! — заставил прийти в себя режущий голос Шейса.
— Позови мальчишку длиннобородых, — отстранённо велела Эйтайни.
Словно не она пережила только что смертельную опасность. Асгрим бы так не смог. Он вообще ничего сейчас не мог, даже думать, чувствуя себя покалеченным и разбитым.
— Ваше Высочество, не время… — замялся Шейс.
— Величество, теперь уже Величество, — безразлично поправила Эйтайни. — Исполняй приказ.
Послышались хлюпающие шаги. Асгрим распахнул глаза. Он лежал посреди развороченной смерчем поляны. На горизонте плавно угасал смертоносный смерч: светлел и рассеивался, сворачивался в маленькое облачко, пока не истаял. Только валявшиеся повсюду бревна и горы перемешанного с землёй снега напоминали о недавнем буйстве.
Асгрим отыскал взглядом принцессу. С неестественно прямой спиной она сидела на коленях возле тела отца. Гулкая тишина давила на уши, сводила с ума безысходностью. То ли вечность прошла, то ли пара самых долгих в жизни мгновений, пока не вернулось хлюпанье.
Шейс привёл Вейаса. Мальчишка бросился обнимать принцессу: