Глаза Йордена презрительно сощурились, а губы брезгливо поджались:
— Дворнягу никто не спрашивал!
Тот вернулся к сборам.
— Завтра на рассвете, значит, идём в бой, — с важным видом заключил Йорден. Командир, ага, сейчас, разбежался! — Ну, ступай, чего ждёшь? У нас тут и так тесно.
— Но как же план действий, тактика, стратегия? — забеспокоился Вейас.
Слабо верилось, что Странника удастся победить только с помощью мутного предсказания Эйтайни и непомерной самоуверенности этого чванливого болвана.
— Оставь взрослые вопросы взрослым и ступай, цыплёночек, — презрительно бросил Йорден. Его товарищи закивали.
Вейас окинул всю четвёрку укоризненным взглядом и, ссутулив плечи, развернулся к двери.
«Попроси у своих друзей серебряный клинок, если хочешь завтра выжить», — снова раздался в голове голос. На этот раз Вей был готов. Ухватился за тянувшуюся к нему стальную нить и успел обернуться за мгновение до того, как мерцание ауры потухло. Таящийся взгляд стылых серых глаз пронизывал до костей. Вейас даже не мог толком определить чувство, которое он вызывал. Смутная тревога перед мощью хищника, наряженного в овечью шкуру. За этим слугой нужно смотреть в оба!
Вейас вернулся ночевать к туатам. С демонами было спокойнее. Приняли его без лишних вопросов и провели в тот же гостевой покой, где раньше томилась Лайве.
Служанки принесли сытный медовый ужин и восстанавливающее силы зелье в тяжёлой каменной чаше. Пряная терпкость обожгла нёбо и заволокла разум зыбкой пеленой. Как только голова коснулась оленьих шкур, безмятежной водной гладью накатил сон.
Проснулся Вейас в назначенный час, посвежевшим, словно не носился до этого по городу обезумевшей от потери птенцов птицей. Рана почти затянулась, оставив после себя лишь несколько глубоких рубцов. Ничего, шрамы мужчину украшают. А вот потеря сестры — нет.
Рядом с ложем, как Вейас и просил, оставили два коротких серебряных меча, обёрнутых в холщовую ткань. С клинками под мышкой он направился к «великому воину».
Йорден с наперсниками ещё сонно перетаптывались по комнате, пока слуга поправлял их одежду, раздавал оружие и что-то советовал.
— Пора выдвигаться, а то пропустим рассвет, — напомнил Вейас. Переживания за сестру настолько заели, что даже стоять было трудно: колени тряслись, пальцы сжимались и разжимались, живот сводило судорогами.
— Ты забылся, цыплёночек, я тут главный, — Йорден ткнул ему пальцем в грудь. — Когда я скажу, тогда и будем выдвигаться. Выдвигаемся!
Напыщенный идиот! Надо будет заловить кого-нибудь из кровососущих мертвяков и выплеснуть всю накипевшую злость, а то ещё пять минут с этим козлом, и Вейас точно его поколотит.
Йорден с товарищами прошествовал за дверь. Вейас незаметно сунул замыкающему строй слуге меч. Тот кивнул и, пропустив Вейаса вперёд, запер комнату на ключ.
Неудобно было показывать дорогу, когда Вейасу не позволяли идти первым.
Рассвет застал их на заброшенной окраине. От снега поднималась густая дымка и разливалась молоком в лиловых сумерках. Аура Лайсве ощущалась слабее, чем накануне, но Вейас всё же отыскал нужный дом.
— Второй этаж, последняя дверь справа, — уточнил он, указывая на заколоченное досками окно наверху. — Думаю, стоит разделиться. Часть останется снаружи караулить, — он кивнул на наперсников Йордена, — пока мы будем вызволять Лайсве.
— Опять командуешь?! Вот вы и оставайтесь.
Йорден отпихнул Вейаса в сторону слуги и втроём со своими друзьями направился к крыльцу. Вейас хотел было возмутиться, но за плечо придержала тяжёлая рука.
— Думаешь, у него получится? — спросил Вейас.
— Когда б коровы умели летать, а лягушки пели соловьём.
Вейас обернулся и вгляделся в непроницаемые серые глаза. Почему у него всегда такие странные союзники?
— Идём, — позвал слуга.
И Вейас пошёл.
Когда я проснулась, любимый лежал рядом и обнимал за плечи. Обручальный браслет посверкивал перламутром и жемчугом в лучах заглянувшей в окно луны. Интересно, как оно разбилось? А браслет красивый и необычный, совсем не вычурный, скромный, но вместе с тем очаровательно причудливый. На ощупь нежный и тёплый. Сокровища скрываются в потаённых углах лабиринта из вьющейся лозы. Скользящим по поверхности взорам их не разглядеть. Браслет похож на меня и на Найта одновременно, выражает нашу суть. Самый красивый и самый необычный.