Однажды нам вновь пришлось прятаться в пещере. На этот раз там действительно зимовал медведь — сотрясавший своды храп был слышен уже на входе. Туаты оставили нас в стороне, и, вооружившись копьями и мешками с едким порошком, вошли внутрь. Рёв раскатился эхом, затряслась земля, с ближней скалы откололось несколько ледышек. Из пещеры выскочил медведь. Тот, которого я видела в Докулайской долине, был намного меньше! Этот, как валун, огромный, тёмно-бурая шерсть бронирована седыми сосульками. Брат притянул меня к себе, и мы вжались в скалу. Великанская туша пронеслась мимо, даже не глянув, и скрылась на другой стороне склона в снежной пелене.
— Заходите, он не вернётся. Мы знатно его припугнули, — позвал Асгрим.
От перцового запаха защипало нос, аж слёзы хлынули. Туаты споро развели костёр, и дым перебил запах. Горчил, конечно, и дурманил голову, но не так остро. Мы стаскивали рукавицы и сапоги, натирали руки и ноги жиром, чтобы разогнать по закоченевшему телу тепло и избежать обморожений. Пили согревающий напиток и горячую кровь только что убитых туатами зверьков. Апатия накатывала такая, что ни жалости, ни отвращения я не испытывала. Всё поглощало желание выжить в вечной мерзлоте.
Выглядела я сейчас, должно быть, так же ужасно, как и чувствовала себя. Губы растрескались. Лицо обветрилось и покрылось жёсткой коркой. Веки стягивало, оттого что приходилось постоянно щуриться. Нос шелушился. Мышцы одеревенели, суставы почти не гнулись. От худобы заострились колени и локти, только толстый слой шкур скрывал выпиравшие рёбра.
Я сидела квёлая и разморённая у костра. Вей решил во что бы то ни стало меня развеселить. Предложил потренироваться в телепатии. Мы устроились на шкурах, скрестив ноги, в стороне от остальных и повторяли пройденное: синхронизировали дыхание и движения, плавно вошли в транс. Сосредоточенье бодрило, расшевеливало застывшее восприятие, наполняя его яркими красками и весельем. Брат раскрывал мысленный поток мне навстречу, я летела по тёмным тоннелям вслед за шустрыми серебристыми всполохами мыслей, хватала, как рыб за хвост, и как рыбы они выскальзывали у меня из рук и неслись прочь. Я гналась за ними, пока не врезалась в невидимую преграду.
— Ай! — вскрикнула я и потёрла будто наяву ушибленный лоб.
«Не увлекайся, а то расшибёшься», — раздался в голове насмешливый голос брата.
«Это был телепатический барьер, да? Научи, как его выставлять или хотя бы как обходить!»
«Рано ещё».
Я обиженно выпятила нижнюю губу. Надоело одно и то же отрабатывать. Нет, я понимаю, опыт и всё такое, но иногда кажется, что брат не воспринимает мой дар всерьёз.
«Ну, пожалуйста! Может, лёгкое внушение? Или гипноз? Или…»
«Отражение», — закончил за меня Микаш.
Я вздрогнула и обернулась. Он стоял рядом, подпирая собой стену, и пристально изучал меня.
«Отвали, а? Тебе что, рядом с нами мёдом намазано?» — нагрубил ему Вейас.
Вот сейчас и попробую. Сама, раз учить меня не хотят. Положила руку на плечо брату и представила, как обволакиваю его спокойствием. Я делала так раньше. Не понимала, что это мой дар, настолько естественно всё происходило. Вот и сейчас: колеблющиеся чаши весов замирают.
Мышцы Вея расслабились под моими пальцами. Он повернулся ко мне и ласково улыбнулся.
«Продолжим?»
Я кивнула, исподлобья глянув на Микаша. Он пожал плечами и удалился. Должно быть, тоже скучает, хочет поговорить для разнообразия с кем-нибудь из своих…
«Какие ж вы, бабы, жалостливые», — хихикнул Вей.
Ах ты ж, не заметила, как он начал читать.
«Ну я тебе устрою!»
«Догони вначале!»
Мы бегали друг за другом в мыслях и бесились, как в детстве. Только сейчас никто не мог подсмотреть за нами и упрекнуть в неподобающем поведении. Как же это было весело!
Когда мы отоспались, мести не перестало. Снег валил сплошной стеной, вихрился, грохоча ветром. Пришлось ждать. Туаты изредка выбирались на охоту, а мы маялись от безделья. Я дремала, закутавшись в три шкуры, Вей копался в своих вещах. Насобирал за время путешествия сувениров: чешуйки амфисбены, коготь варга, шишку со скрюченной сосны. Он не был сентиментален, не любил хвастать, просто время от времени вертел их в руках.
Сложив своё добро обратно в сумку, он направился к Микашу. Того на охоту тоже не брали, напоминая, что он «длиннобородый» и к выживанию в горах не приспособлен.
Микаш снова разглядывал письмо, распаляя моё любопытство. Сколько можно вздыхать непонятно по кому? Вейас пихнул его в плечо.