— Чего расселся, увалень? Отрабатывай свой хлеб!
— Я и так отрабатываю! — хрипло проворчал Микаш, пряча «реликвию» за пазуху.
В самом деле, трудился он во время разбивки лагеря и поиска пути побольше нашего, помогал и вникал во всё, в то время как мы с братом были простыми нахлебниками.
— Мне-то какая от этого польза? — не унимался Вей. — Это мой поход, значит, будь добр, подчиняйся.
Микаш скривился:
— Облобызать тебе сапоги или сигануть в пропасть?
— Кому нужны твои унижения? — Вей подцепил своим мечом ножны Микаша. — Давай кости разомнём.
Тот пожал плечами. Оба скинули малицы и вышли на свободное пространство. Раздираемая любопытством, я подобралась поближе. Они обнажили клинки и стремительно сошлись, не дожидаясь команды. Я впервые видела, чтобы Вейаса настолько захватывал азарт. Куда там тренировочным поединкам дома, которые он наверняка назло отцу проигрывал. Даже с амфисбеной он не сражался так яростно. Как будто на кону была его жизнь или нечто большее. Но… этого было недостаточно. Микаш отбивал даже самые хитрые из его финтов играючи. Не дрался всерьёз, нападал лишь для вида. В бою он выглядел совсем иным: быстрым, гибким, ловким, смертоносным. Не думала, что медведи могут быть такими. Насколько же он силён?
Вейас двигался с головокружительным темпом, отрывисто нанося точные удары. Я не могла предсказать ни единого его выпада. Клинки со скрежетом сталкивались, разлетались и снова сталкивались.
Хотелось выбежать к брату и помочь, но стоило ли лезть под шквал наточенной стали? Ну же! Ты сможешь стереть самодовольное выражение с лица этого нахала, не отступай!
На рубашке брата появились мокрые пятна, лоб заблестел от пота. Вейас замедлился. Я сжалась. Исход уже близок!
Вей запнулся. Сердце ёкнуло. Брат вывернулся и нанёс удар снизу, переплёл клинки, пытаясь выбить оружие противника. Микаш отступил, дёрнув меч к полу. Он упал, лязг разнёсся по каменным сводам победным эхом.
— Хитрость — хорошо, затуманенный яростью разум — плохо. Забыл, чему я тебя учил? — снисходительно спросил Микаш.
Брат поднял оружие, досадливо сплюнул себе под ноги и отвернулся. Я ощущала его досаду и неудовлетворённость. На душе стало горько настолько, что я решилась на безрассудство. Скинула малицу и потянула собственный меч из ножен. Не слишком искусно выкованный, но короткий и лёгкий, чтобы я могла с ним справиться. Вей учил меня защищаться. Когда я буду жить одна, это понадобится не меньше, чем дар.
— Сразись и со мной, — позвала я Микаша.
Он нахмурился, оглядывая меня с ног до головы.
— С бабами не дерусь.
— Испугался, что «кисейная принцессочка» опозорит такого могучего воина, как ты? — я с вызовом выгнула бровь.
Микаш напрягся, глаза сощурились, губы сжались в тонкую полоску. Кивнул. Мужчины!
Я вскинула меч и встала в атакующую позицию, выставив ведущую ногу вперёд. Про себя мысленно повторяла наставления, вспоминала приёмы, всё, что знала о фехтовании.
— Лайсве, не стоит, — отговаривал брат.
— Почему веселье всегда достаётся только тебе? — усмехнулась я, скрывая неуверенность.
Микаш продолжал сверлить меня оценивающим взглядом, перекладывая меч из руки в руку.
Несколько глубоких вдохов помогли отрешиться от страха и волнения, сосредоточиться на поединке и противнике. Мы сошлись. Я ударила легко, примеряясь. Нужно сохранять силы. Микаш отбил лениво, нехотя. Сделала второй выпад, ещё. Почему он такой зажатый и неповоротливый? С братом был совсем другим. Ударила сверху. Микаш покачнулся, отступил. Да что с ним? Этот бой ещё нелепее, чем с трясущимся от страха поединщиком.
— Сражайся! Воспринимай меня всерьёз! — выкрикнула я и, забыв о наставлениях, лупанула со всей силы.
Микаш даже не защищался. Пятился, прикрывая грудь мечом, пока не уткнулся в стену. Я подбила его оружие снизу и выдернула из руки.
— Слабак!
Остриё прижалось к его горлу. Глаза стали огромными. Грудь тяжело вздымалась, по лицу градом тёк пот. Я подцепила кожу, и с шеи на воротник закапала кровь.
Губы пересохли, в ушах гулко клокотала ярость. Почему мне так хочется его сломать?
— Отдай честь победителю! — прорычала я сквозь зубы.
Сиплый вздох. Дрожащей рукой Микаш убрал мой клинок от горла и согнул спину так, что, казалось, вот-вот хрустнут позвонки.
— Почёт победителю! — упавшим голосом отсалютовал он.
Послышался хохот. Я обернулась. Туаты вернулись с охоты и потешались над нами. Только брат смотрел с мрачной отрешённостью. Микаш распрямился, подхватил свой меч и широкими шагами направился к выходу. В снежную бурю.