Вейас зажигал факелы по кругу и вдруг замер.
— Здесь тоже надписи.
Мы побросали тюки и подошли к нему. И олень с нами.
— Те же, что и на воротах? Мы всё равно не прочтём, — засомневался Микаш, встав рядом.
— Тут несколько наречий. Это явно какая-то форма доманушского.
Я поднялась на цыпочки и, отчаявшись что-то увидеть поверх их плеч, распихала мальчишек в стороны. Вей указывал на угловатые знаки, выцарапанные на камне и напоминавшие наши руны, рядом — уже знакомые клиновидные палочки, с края — детские рисунки.
— Это символы четырёх стихий, — Вейас ткнул в изображение капель, языка огня, ели и облака. Возле последнего палец Вея остановился и пополз к перечёркнутому крестом кругу. — Символ сторон света и четырёх братьев-ветров. А дальше, похоже, их история от рождения и до самой смерти. Ритуал погребения. По-моему, это гробница, — Вей показал извивающуюся линию реки с лодкой, что перевозила толпившихся возле одного берега человечков на другой, к мельничному колесу. Остальные символы тоже были знакомы: золото, кровь, меч, дитя, солнце — но общий смысл понять не получалось.
— Так ты можешь прочесть, что здесь написано? — нетерпеливо спросил Микаш.
— Мог бы. Если бы у меня была команда книжников, вся библиотека Эскендерии под рукой и лет двадцать в запасе.
— Твою сестрёнку снова озарит? — Мальчишки обернулись на меня.
Я вжала голову в плечи. Теперь они считают меня умалишённой.
— Тогда нечего терять время. Здесь написано, как выглядит ваш демон? Какие у него повадки и слабости? Хоть что-нибудь? — распалился медведь, бешено жестикулируя. — Как вы собираетесь на него охотиться? Даже неизвестно, живёт ли он здесь и существует ли на самом деле.
— Не нравится — проваливай. — Вей отпихнул его в сторону, вернулся к тюкам, расстелил на полу одеяло и разлёгся, вперившись ввысь мрачным взглядом.
Он расстроился?
— Если сам не можешь вести себя нормально и уважать чужие чувства, не проси больше, чтобы уважали твои, — прошипела я над ухом Микаша. — Неотёсанный грязный земной червь!
Он привалился к стене и потупился. Ну хоть замолчал. Пускай откусит себе язык или снова разобьёт кулаки до мяса — мне и дела нет. Я плохая, я злая, не хочу больше быть хорошей, прощающей и понимающей.
Я расстелила одеяло рядом с братом и легла так, что мы соприкасались макушками.
«Откуда ты всё это знаешь? Про символы и древние наречия? Не из-за попавшей же к тебе по ошибке книги, правда?» — поинтересовалась я в мыслях.
«Из неё, — нехотя ответил он. Боялся, что я тоже его обсмею? Даже если он ошибётся или скажет глупость, я никогда смеяться не стану. Я попытаюсь понять и принять. — И ещё из многих других. Кое-что из моих собственных наблюдений и догадок, кое-что показал учитель грамматики».
Я помнила того седобородого старца из круга книжников. Он единственный из учителей Вейаса, который его хвалил. Отец думал, что книжник слишком лоялен к брату и не считал эти уроки важными.
«Когда-то я мечтал уехать в Эскендерию, поступить в Университет и стать книжником. Познавать мир, открывать его тайные законы, философствовать, участвовать в диспутах, искать доказательства своих теорий. Учитель говорил, у меня бы получилось. Но отец был против. Это ведь не так почётно, как махать железякой и искать смерть в зубах какой-нибудь твари».
Ну надо же! Как можно было провести рядом с человеком всю жизнь и совсем его не знать? А ещё сестрой называюсь! Какой же он скрытный — ни слова не вытянешь. Вот и теперь закрывается, надеется, что я забуду о том краешке его мира, в который он неосторожно меня пустил.
«О-хо-хо! — бесцеремонно влез Микаш. — Махать железякой куда действенней и полезней, чем обсуждать в компании бездельников, как боги на небе справляют малую нужду и от этого появляется звёздный свет».
«Я не верю в богов».
«Тогда во что ты веришь?»
«В рациональность. Звёзды, — Вей ткнул пальцем вверх, и я от удивления открыла рот. У нас над головой в огромном световом колодце виднелось чёрное небо, утыканное звёздами. — Это солнца других миров, расположенные от нас так далеко, что они уже могли давно потухнуть, но мы все ещё видим их свет, как дальнее эхо умершего голоса. Вот в этом мире, — Вей указал на самую яркую звезду в рисунке Большого пса, — живут варги. Вон в том, — одна из маленьких звёзд в рисунке Водочерпия, — Лунные Странники. Туаты в Царевне-лебедь. А у проклятой Северной звезды живут такие же люди, как мы. Только у них нет ни Червоточины, ни демонов, ни даже магии. Они не верят в богов и прочие суеверия. Ими правят книжники и рациональность. Их сверкающие дома подпирают собой облака, по просторным улицам ездят повозки без лошадей, а в небесах летают огромные железные птицы. Я иногда вижу их в своих снах».