— Может, ещё одна жертва?
— Кровь демона бесполезна, — Безликий качнул головой, продолжая прожигать взглядом.
Вейас рассказывал, что в одном глухом селении жрец требовал, чтобы к нему приводили невест перед свадьбой. Говорил, боги желают, чтобы для процветания будущей семьи те пожертвовали своей невинностью. Брат потешался над предрассудками, в том числе и моими. А я думала, какой подлец тот жрец, что так бесстыдно пользуется данной ему свыше властью. Но вдруг в его словах была доля истины? В любом случае ничего лучшего я предложить не могу.
— Я не об этом.
Он смешно нахмурился. Я придвинулась ближе, делая вид, что хочу прошептать ему на ухо, но вместо этого легонько коснулась губами шеи. Он застыл, затаил дыхание. Хорошо!
Я поцеловала приоткрытые от удивления губы. Твёрдые, морозные, как и он сам.
— Плохая идея, — пробормотал он.
Не сопротивлялся, нет, продолжал смотреть в заворожённом оцепенении. Я засмеялась. От предвкушения голова шла кругом, а тело наливалось лёгкостью. Никогда не чувствовала себя так раскованно. Стыд забыт. Ни одной здравой мысли в голове. Только он, его образ, запах снега. Мои мечты, которые я так долго скрывала даже от себя.
Я уже на нём сверху. Поймала своё отражение в его глазах. Томная улыбка. Дерзкий взгляд. Не знала, что моё лицо так умеет.
— Боишься? — не знала, что мой голос может звучать так страстно.
Безликий смотрел вдаль, сквозь меня, будто погружаясь в воспоминания. От полного боли взгляда игривость как рукой сняло. Наверное, я коснулась чего-то запретного. Быть может, в мёртвом городе остался кто-то, кого он любил и кому продолжает хранить верность. Грациозная небесная жрица. Кажется, он называл их апсарами. С крутыми широкими бёдрами, высокой полной грудью и лебяжьей шеей. Глаза горят ярче звёзд, а струящиеся волосы цвета красного кедра пышной вуалью укрывают нагое тело. Она красива, она женственна, она умеет любить, не то, что я — нескладный подросток, так запоздало ощутивший дыхание весны. Но я поборю призрак прошлого, иначе не выйдет.
Снова склонилась к Безликому и неловко коснулась его неподвижных губ. Они солёные от моих слёз. Взгляд всё такой же пустой, колкий.
Не со мной.
— Прими мою жертву. Теперь уж точно искреннюю. Я верю, что ты бог. Ты справишься с Легионом и с тяжестью мировой тверди. Прими мои чаяния, мою надежду, мою любовь, как принимал помощь духов Тэйкуоли. Ты больше не один.
Взгляд смягчился, стал осознанным, словно между туч проглянули солнечные лучи и разогнали сумрак. Теперь он точно видел перед собой меня, а не ту — другую. Это придало решимости.
Трясущимися руками я стянула с себя малицу и освободила его от меховых одежд. Безликий наблюдал безучастно.
Соблазнить кого-то я пыталась лишь раз, да и то не вышло. А может, не хотелось на самом деле. Теперь вот по-настоящему. Всё, что рассказывали об этом волшебном чувстве, стало Истиной. Нет, она совсем другая: страсть, влюблённость, всепоглощающая, не оставляющая после себя ничего… любовь. Жаль, что опыта нет. Я не знаю, что делать. Как он отреагирует? Как заставить его почувствовать то же, и возможно ли?
Вспомнился танец у шамана. Ощущения, когда полагаешься на интуицию, позволяешь ритму, неуловимой мелодии вести тебя, руководить каждым вздохом. Она сама доставит, куда нужно.
Короткими поцелуями стелился узор на лице Безликого. Губы заскользили по шее и плечам. Я притянула к себе его руки. Моя грудь всколыхнулась под его пальцами, изнывая от жажды. Жадная до ласки. Его ладони опустились ниже, обвели линию талии.
— Это не входит в список простых вещей, по которым ты скучал?
Он должен откликнуться! Вожделение уже теплилось во взгляде.
— Это никогда не было простым.
Шершавые пальцы провели вдоль моих бёдер, поднялись по спине, прижали к терпкому телу. Влажные губы засосали кожу на моей шее. Сладкая горечь. Неловкий танец разгорячённых тел. Сближение. Стон упал с губ. Я выгнулась против воли, словно пытаясь его сбросить. Рык опрокинул на спину. Игры закончились. Накатила робость. Будет больно?
Безликий коснулся лбом моего лба, вырвал из забытья пристальным взглядом. Жаждал убедиться в моей решимости?
Хочу тебя, безымянного и неведомого, но такого близкого и родного. Ты намного лучше любого, кто у меня мог быть. Не по воле отца, не от безысходности, а потому что люблю.
Ни звука. Я царапнула его спину, подначивая. Он развёл мои колени, протолкнулся внутрь и смёл преграду. Алой лентой взвивалась истома. Жидкий пламень обжигал с головы до пят, щекоча и лаская. Я обхватывала ногами каменные бёдра, открывалась глубже, вбирала целиком, сжималась туже. Чтобы никогда не отпускать!