Брат сложил стопкой чистую одежду и полотенца рядом с ванной. Я поднялась и вытерлась, скрывая наготу под зыбким покровом пара.
— Я подумала, — не хотелось больше ругаться, глупо это всё. — Вернёмся домой, ты станешь рыцарем, а я буду на хозяйстве, воспитывать твоих детей. Это лучше, чем если бы я вышла замуж за Йордена и томилась в степном замке в одиночестве. Я столько всего узнала и увидела за это путешествие, что мне хватит воспоминаний до конца жизни. Спасибо тебе! Я поеду с тобой, что бы ты ни решил. Мы всегда будем вместе, жить одной жизнью. Это правильно, я только этого и хочу.
Вейас обнял меня со спины — я даже в полотенце обернуться не успела.
— Всегда вместе, одной жизнью, как муж и жена. — Горячие ладони обвили талию, дыхание защекотало влажную кожу, губы скользнули по шее от уха к щеке. — Помнишь легенду о солнце и луне?
С чего это заговорил о легендах, он ведь их терпеть не может? Прижимался так туго, что даже дышать стало боязно, неудобно. Я ощущала каждый его мускул под одеждой, трепетание сердца в груди.
— Они были братом и сестрой, близнецами, рождёнными одновременно из одной утробы. Мужем и женой, к тому же, прародителями звёзд и огня. Почему они могли то, что запрещено всем остальным?
Его руки змеями расползались по моему телу: левая вверх к тяжело вздымавшейся груди, к болезненно набухшим соскам, правая — к ослабевшим ногам.
— Кто мы такие, чтобы судить богов? — сдавленно выдохнула я, борясь с заволакивающим разум туманом.
— Жалкие грязные людишки.
Язык щекотнул мочку моего уха, шершавые длинные пальцы поглаживали живот слишком интимно. Это игра? Насмешка? Нет, это неправильно! Я вырвалась и оттолкнула его.
— Я-то уже чистая, — обратила всё в шутку и как можно быстрее натянула на себя просторное голубое платье. Хорошо хоть без несуразно длинных рукавов.
Вейас пристально смотрел на меня, пропуская слегка курчавящиеся волосы между пальцами. В тусклых отсветах зелёного кристалла его лицо выглядело таинственно печальным. Голубой цвет его глаз стал удивительно непроницаемым и густым в сумеречной дымке.
Не хочу даже думать, что всё это значит!
— Мойся. Встретимся в гостевом зале, — швырнула ему рогожку и ушла, не оборачиваясь.
Вей успокоится один и ничего не вспомнит. Всё будет хорошо!
Когда я вернулась в зал, Микаш прятался в углу, накрывшись шкурами. Я не стала его тревожить, перекусила остатками еды и расчесала ещё влажные волосы. Хорошо, что короткие: с ними меньше мороки. Когда голова высохла, я устроилась на каменном ложе, застеленном оленьими шкурами, и уставилась в покрытый паутинкой трещинок потолок. Послышались шаги.
— Ты ведь сдержишь слово? — Я заглянула в глаза замершему возле меня Микашу.
— Как скажешь. Я как раз хотел кое-что тебе вернуть, — он протянул мне серебряный медальон.
Я приподнялась и раскрыла его. Внутри был мой портрет и локон, подозрительно похожий на мой.
— Его я тоже украл, как письмо.
Чужой мусор. Глупый влюблённый медведь! Даже слёзы на глаза навернулись.
— Микаш, я…
— Ничего не говори. Я всё понимаю. Надо завязывать и идти дальше. Забирай! Украденные поцелуи никогда не станут настоящими, — он печально улыбнулся. — Не переживай за меня. Я сильный — я справлюсь.
— Хочешь, я поцелую тебя по своей воле?
— Нет, — он покачал головой. Улыбка лучилась таким теплом, аж защемило внутри. — Лучше расскажи, что произошло в лабиринте. Я помню только, как меня укусил вэс.
Я пристально изучала его осунувшееся, выдубленное на ветру лицо. Высокий лоб, грубые, будто топором рубленые скулы, глубоко посаженные глаза, резко очерченные, растрескавшиеся губы, хищный горбатый нос, жёсткая щетина на впалых щеках. Ему бы провести здесь хотя бы неделю, но он снова бежит. Бежит от меня.
— Там был… — я кусала губы, перебирала свои пальцы, отводила взгляд. Слова застревали в горле, но совесть требовала, чтобы я объяснилась. Интересно, он обзовёт меня потаскухой или ударит? Если я получу по голове этой ручищей, умру сразу или помучаюсь? Зато он поймёт, что я совсем не такая хорошая, как он себе придумал, и освободится от юношеской влюблённости. — Был ещё один обвал. Я лишилась чувств, а когда очнулась, ты излечился. От радости я тебя поцеловала. Чудо!
Я неловко рассмеялась. Не смогла. Теперь всю жизнь придётся носить в себе эту тайну. Неприятно. Лгать.
— Так и было, да.
— Спасибо.
Я подвинулась, и он сел рядом.
— Тебе спасибо, что столько раз спасал, — я снова принялась перебирать пальцы. Совесть бешеным псом вгрызалась в горло. Пускай он уйдёт, и я похороню случившееся в себе и не вспомню. — Может, тебе и вправду разыскать того авалорского маршала? Если он хотя бы вполовину настолько благородный и умный, как про него рассказывают, то обязательно примет тебя в свою армию. Ты не станешь злодеем — вёльва ошиблась. Если ты всегда будешь поступать по совести, то преодолеешь судьбу, совершишь больше подвигов, чем Безликий, выиграешь тысячу битв. И даже если где-то заплутаешь, то всё равно сможешь вернуться к свету, если искренне раскаешься. Я буду гордиться знакомством с величайшим героем Микашем и рассказывать о нём внукам Вейаса.