— У тебя будут свои внуки.
Я повернула голову. Наши лица почти соприкасались. Он щурился по-доброму печально, без тени лукавства и насмешливости.
— Ты ведь этого хочешь? Хочешь стать героем, а не злодеем?
— Если этого хочешь ты, — он изучал моё лицо также пристально, я видела своё отражение в его глазах.
— Очень хочу! — я улыбнулась ему, пожалуй, впервые искренне.
Он кивнул и вернулся в свой угол.
Вейас наблюдал через приотворенную дверь. Микаш сидел рядом с Лайсве на лавке, она что-то рассказывала. Странно. С другими она робела, а с ним теряла осторожность: возражала, дерзила, ругалась. Демоны, Вейас сам его побаивался, огромного, медведеподобного. Танцует перед ними на задних лапах, как ярмарочный зверёныш, защищает, но ведь может накинуться, раздавить мускулистыми ручищами и оторвать голову. Чувствуется в нём сила, затаённая ярость. Они играют у него в когтях, кусают за бока, как мелкие шавки. Сколько он будет терпеть, пока всех не передушит? Лайсве будто не понимает, или ей всё равно, ведь она и раньше презирала опасности. Она похожа на хрупкий цветок, распустившийся посреди снежной бури. Он завораживает хищников, заставляет ходить кругами, не отводя взгляда. Разумом они понимают, что прикосновение погубит цветок, но желание жжёт нестерпимо.
Медведю позволено больше, чем брату.
Бесит!
— Не можешь её отпустить? — шепнул на ухо голос Эйтайни.
Вейас затворил дверь, чтобы их не подслушали.
— Когда ты говорила, что мою сестру от Странника спасёт её суженый, ты ведь имела в виду не Йордена?
Эйтайни печально улыбнулась:
— Говорят, если слишком долго выполнять чужие обязанности, чужая судьба перейдёт на тебя.
— Но он ведь «дворняга» без гроша в кармане. Как он станет властителем? Отец никогда не даст согласие…
— Я не знаю, я просто вижу. Мой совет тебе остаётся тем же: позволь ей жить своей жизнью и радуйся её счастью. Если ты её любишь, то сделаешь это.
Вейас опустил взгляд. Всё исполнялось как в видении в пещере Истины — оставалось только отдать простолюдину свои регалии и броситься на меч.
Зашуршало платье Эйтайни. Вейас метнулся за ней и прижал к стене. Пальцы вцепились в тонкую шею.
— Ты обязана мне помочь. Если бы не твои интриги, Лайсве бы не попалась Страннику и я бы не пошёл к ищейкам. Это из-за тебя он к нам привязался!
Эйтайни с натужными сипами глотала воздух. Вейас потянул меч из ножен. Прибить гадину? Почему нет? Законы гостеприимства на демонов не распространяются. Главное — потом выбраться из осиного улья.
— Пусти! — простонала ворожея, когда он ослабил хватку. — Чего ты хочешь?
— Зелье. Приворотное. Нет, лучше сонное. А может, быстродействующий яд? — придумывал Вейас на ходу. — Что-нибудь, что бы ослабило его до предела.
— Хорошо!
Вейас отпустил её и отошёл на шаг. Эйтайни пыталась отдышаться и тёрла шею.
Они заглянули в её покой. Ворожея закинула травы и снадобья в большой котёл, долго водила над ними руками и напевала заклинания на непонятном языке.
— Сонное зелье, — объяснила она, разливая пахнущее мятой варево по глиняным чашкам. — Выпивший проспит три дня и проснётся отдохнувшим и посвежевшим. Если надавить здесь, — она показала точку на шее Вейаса, — то он проснётся, но сможет только говорить и чуть-чуть двигать головой. Зелье безвредно. Отвечать за всё будешь ты. Это твой выбор.
— Я понимаю.
Вейас поставил на поднос три чашки и направился в гостевой зал.
Когда он вошёл, сестра дремала, укрывшись шкурами. Микаш поглядывал на неё из дальнего угла украдкой. Вейас закашлялся, Лайсве подняла голову и посмотрела на него.
— Эйтайни приготовила для нас чудо-зелье. Три дня — и усталость как рукой снимет.
Он протянул чашку Лайсве. Она села и принялась греть ладони о стенки, принюхиваясь к терпкому запаху трав.