Вейас поднялся и оправил платье на сестре, укрыл шкурами и подоткнул с боков плотнее, чтобы не мёрзла. Три дня всё-таки.
Закончив, он подошёл к посапывавшему Микашу. Поди, почти сразу лишился чувств. Свернулся калачом: спиной в одну стенку упёрся, ногами — в другую. Вейас, кряхтя, оттащил его за плечи и разложил на полу. Какой же тяжёлый, настоящий медведь! Точка на жилистой шее нашлась c трудом. Вейас надавил со всей силы, аж косточки хрустнули. Нездорово полыхнула аура, покрылась жёлтой сеткой с шипами. Вейас отстранился и утёр со лба пот. Веки медведя дрогнули. Вейас потянулся за мечом. Когда холодные стальные глаза распахнулись, он уже прижимал к горлу Микаша клинок.
— Нравится чувствовать себя беспомощным? — посмеиваясь, спросил Вейас. — Где ж твоя заносчивость? Где спесь перед слабым, глупым высокородным сосунком? Кто теперь слабый? Кто теперь глупый?
Микаш выпучивал глаза, дышал шумно, губы бессильно шевелились. Вейас надавил на лезвие. По затхлому пещерному воздуху разлился солоноватый запах.
— Смотри, кровь медведя ничем не лучше нашей. Может, и голову отчекрыжить? Повешу её на кол и буду кичиться, как трофеем. Как думаешь, если убью, перейдёт ко мне твоя сила, м? В сказках моей сестры всегда так и происходит. Ты же любишь их слушать!
Лицо Микаша покрылось испариной, на рубашке проступили мокрые следы. Вейас облизнулся и спрятал меч в ножны. Медведь обмяк. Вейас пнул его коленом в солнечное сплетение. Тот зажмурился и разинул рот в немом крике. Сумасшедшее удовольствие! Хотелось схватить палку и лупить его, пока всё тело не покроется синяками и ссадинами, обрубить мечом руки и ноги, оставив беспомощным калекой. Чтобы он почувствовал, каково это — бессильно наблюдать, как у тебя отбирают всё, чем ты дорожишь.
Но Вейас не стал. В осколках зеркала отражался жалкий маленький демон. Вреда причинить не может — только скалится, пугает. Слабак.
— Хочешь мою сестру? — спросил он, когда затуманенный болью взгляд стал более осознанным. Микаш смог только промычать в ответ. — Забирай: она вся твоя. Я уезжаю вот с этим, — Вейас достал из сумки клыки вэса и помахал ими перед бледным лицом медведя. — А ты отправишься с моей сестрой, куда она скажет.
— З-за-а-а-плачет, — едва слышно прохрипел Микаш.
— Утешится. Она выберет тебя, уже выбрала. Я не надеюсь, что ты чем-то лучше, но ты хотя бы ей не брат. Запомни, если причинишь ей вред, — Вейас снова потянул меч из ножен, — я стану мстительным духом и буду мучить тебя до конца твоей жизни так, как тебе и не снилось. Клянусь моей любовью к ней!
— С-с-сберегу, — просипел Микаш и добавил неожиданно твёрдо: — Клянусь!
Вейас снова надавил ему на шею. Медведь обмяк, провалился в сон. Вейас закинул вещевой мешок на плечи и, поцеловав сестру в лоб, зашагал прочь.
Глава 25. Видения на горе Мельдау
Зелье помогло. Я проснулась бодрая и посвежевшая. Хотелось нежиться в тепле шкур и улыбаться всему миру. Когда валяться надоело, я откинула шкуры и свесила ноги с лавки, едва не наступив на разбитое зеркальце. Осколки валялись по полу. Я опустилась на корточки и собрала их в раму один к одному. Изломанным отражением на меня посмотрел маленький демон и истаял, как не было.
— Вейас!
Я оглянулась по сторонам.
— Он ушёл, — отозвался с порога Микаш.
Распаренный до красноты, мокрые волосы сбились, потемнели и напоминали баранью шерсть. Видно, тоже ходил к тёплым источникам.
— Когда вернётся? — спросила я, убрав зеркало.
— Никогда. Он забрал клыки и уехал. Три дня назад, — ответил Микаш после долгой паузы. Капли воды с волос оставляли потёки на рубашке.
— О чём ты? Мы же вчера пили с ним отвар.
— Сонное зелье. Он усыпил нас на три дня и уехал. Он не вернётся.
— Нет, ты не понял! Он не мог меня бросить, — я засмеялась. Что за несуразности он несёт!
— Лайсве, это правда, — Микаш оставался убийственно серьёзен. — Вейас уехал в Ильзар.
Я затрясла головой, не хотела ему верить. На каменном стуле валялась походная одежда: серые шерстяные штаны с рубашкой. Я стянула с себя дурацкое платье.