Разбойники и захватчики сюда захаживать боялись: не выдерживали лютых морозов, частых нападений демонов и суровости северян. Здесь выживали только сильнейшие из сильных, самые отчаянные и терпеливые. Они защищали своё добро до последнего вздоха.
Это произошло на подходе к Докулайской равнине, куда моего брата собирались отправить за шкурой белого варга, в небольшом селе близ городка Гульборг. Ночевать случилось в доме зажиточного селянина. Мы как раз с аппетитом обгладывали копчёные телячьи рёбрышки и запивали их сбитнем, когда в сени забежала молодая жена кого-то из младших сыновей хозяина, невысокая, пухлая, с широкими бёдрами и крепкими руками. Запыхалась, дрожала и прятала глаза.
— В курятнике перья и кровь! Три лучших наседки пропало, — горестно причитала она, боясь, видно, что старшая хозяйка заругает, но улыбчивая пожилая женщина лишь повела плечами и тяжело вздохнула.
— Опять хоря нелёгкая принесла. Придётся Полкашу на входе сажать, только он лаем всех наседок распугает — совсем без яиц останемся.
Вейас перестал жевать и хитро прищурился. Сделалось не по себе. Вскоре нам предстоял длинный переход по безлюдному краю. Надо было запасти еду и сменить отощавших лошадей, но денег почти не осталось. Теперь вечера мы коротали в размышлениях, где взять ещё. Не побираться же, в самом деле. Мы всё-таки дети лорда Веломри, рыцаря славного ордена Сумеречников… хоть и беглые.
У Вейаса появилась дурацкая идея поохотиться на демонов за вознаграждение. Только демоны, как назло, куда-то попрятались. Не то чтобы я желала встречи с ними, только братишка стал совсем несносен, заболев жаждой подвигов.
— Часто у вас куры пропадают? — Вейас вывернул сомкнутые замком пальцы и смачно хрустнул, как делал всегда перед очередной проказой.
— Случается, — пожала плечами хозяйка. — Лес-то рядом. Но хорьки — это не беда, вот волки зимой, бывает, целые дворы вместе с собаками выгрызают до последней косточки.
— А что, если это не хорь, а кто похуже? — таинственно предположил Вейас, передразнивая мои интонации. Хотелось стукнуть его по голове за это!
— Думаете, бешеная лиса? — пискнула молоденькая невестка и вся сжалась.
В бешенстве точно приятного мало. Да и какая разница, от чего умереть: от нашествия или от укуса обычного животного? Но так думали только посвящённые в тайны ордена Сумеречники.
— Скорее, демон, — голос Вейаса опустился до заговорщического шёпота. Женщины вздрогнули и во все глаза уставились на братика. Вейас многозначительно поднял палец, пристально вглядываясь в напряжённые лица слушателей. — Точно, это демон-куродав, я его нечистый дух отсюда чую!
Захотелось встать и выйти. Или хотя бы зажмуриться. Мы ведь рыцари, честные и благородные, мы не должны обманывать людей, даже если живот сводит от голода! Но возмутиться я не посмела. Вдруг селяне решат, что мы мошенники и, не разбираясь, поднимут на вилы? Никто ведь не подтвердит, что мы действительно дети лорда Веломри, а не разбойники, присвоившие родовой знак.
— Что же теперь будет? — сложив на груди руки, выдохнула невестка. — Неужто, все по Сумеречной реке отправимся?
— Не отправитесь, — ободряюще подмигнул Вейас и пихнул меня, заставляя сделать то же. — Сами боги привели нас под крышу этого дома, и теперь мы защитим вас!
Я посмотрела в окно. День был ясный и солнечный. Ни следа бури или дождя. Брат мой, Ветер, если ты есть, то как терпишь этот обман? Он не ответил. Вдали от дома, от нашего святилища, я уже не чувствовала с ним связи. Может, Вейас прав: боги — лишь сказка для того, чтобы держать простолюдинов в узде и получать от них должную помощь? Есть лишь безмолвная стихия, которую мы используем, чтобы подпитывать наш дар.
— Так вы поможете? — захлопала в ладоши впечатлительная молодка. Старшая хозяйка, наоборот, посмурнела и задумалась.
— Конечно, это наш священный долг! — улыбка Вейаса стала шире, яркие голубые глаза по-кошачьи сощурились.