Я замерла у чаши с зеленоватой водой, разглядывая на ней салатовые пятнышки от падающего света.
— Давай передохнём, поспим часок, а то ноги совсем не идут.
Бульк! — в чашу упала капля с нависших над ней сосулек. Бульк! — ещё одна, оставляя за собой всё растущие и растущие круги.
— Не стоит, — Вейас поднял факел и указал вверх.
Между стволами сосулек вниз головами висела стая летучих мышей, укутанных в кожистые крылья. Брат опустил факел, боясь их потревожить.
— Тогда хоть поедим, — предложила я, наблюдая за капающей водой. Не удержалась и потрогала салатовое пятнышко. От моего пальца тоже пошли круги.
Вейас достал из седельной сумки два куска солонины, завёрнутых в овсяные лепёшки. Есть на самом деле не хотелось, но один кусок пришлось взять, чтобы не слушать нотации. Брат уселся, подперев собой стену, и принялся сосредоточенно жевать, пока я в задумчивости щипала лепёшку и разбрасывала крошки вокруг себя.
— Чего не ешь? — хмуро спросил Вей, расправившись со своей долей. — Выкладывай уже, что тебя гложет.
— Помнишь, в истории говорилось, что здесь нам должен открыться лик Истины? Мы идём уже так долго, и ничего не происходит. Всё слишком легко.
— Так и замечательно, что никого здесь нет, кроме поганых летучих грызунов. Перестань уже верить в эти россказни, как сопливое дитё!
Я обиженно засопела, принялась давиться лепёшкой и заглотила побольше воды из фляги. От солонины жажда мучила дико.
— Идём, — не дожидаясь, пока я закончу, брат двинулся дальше.
Пришлось быстрее вытирать рот и снова спешить следом. Минуло ещё несколько часов однообразной дороги. Я зевала на ходу и ни на что внимания не обращала. Думала только о том, как поскорей выбраться наружу и поспать хотя бы пару часов, пускай даже под холодным сиянием звёзд уходящей осени.
Вейас замер, и я со всего маху налетела на его спину.
— Что стряслось? — спросила, потирая ушибленный нос.
— Развилка, — Вейас перевёл факел вначале на большую галерею, уходящую влево, а потом на меньшую — вправо.
— Но в сказании о развилке ничего не было!
Легенда об Апели, вероятно, сильно исказилась за время, что передавалась из уст в уста. Умом я это понимала, но с досадой ничего поделать не могла.
— Конечно, не было. Через пещеру же шёл слепой, поэтому никакой развилки не увидел.
— Должны были увидеть другие! Что теперь делать? Не возвращаться же обратно.
Вейас повёл плечами. До перевала далеко, сезон бурь вот-вот начнётся — точно убьёмся на скользких камнях.
— Попробуем наугад, — выдал брат. — Ты у нас удачливая, так что и выбирать тебе.
— Чтобы всю вину потом на меня спихнуть?
Паршивец похлопал глазами и улыбнулся. Что ж, делать нечего: баб всегда к медведям первых отправляют. Женская доля, демоны её побери! Я потопталась на месте и безо всякой уверенности шагнула в меньшую галерею. Она показалась мне более уютной. Послушная лошадка привычно ступила следом.
— Погоди, я метку оставлю, чтобы не заблудиться.
Вейас поднял с пола камень и выцарапал на скале у прохода крест. Земля под ногами задрожала. Моя лошадь испуганно всхрапнула и взвилась на дыбы. Поводья обожгли ладони.
— Лайсве! — закричал Вейас.
Я упала, выпустив лошадь. Грохоча, с потолка посыпались камни. Я прикрыла голову руками и больше ничего не видела.
Кромешная тьма. Ни огонька, ни звука рядом.
— Вейас!
Ответило лишь разнёсшееся гулом эхо.
Я умерла? Стала тенью на том берегу Сумеречной реки и буду бродить здесь, не узнавая родных, в полном одиночестве до скончания времён! Страх точил сердце ледяными когтями, по спине катились струйки пота. Кряхтя, я приподнялась на локтях и села, упёршись в бугристую стену. Надо успокоиться. Что там говорили древние мыслители? Я чувствую, значит, существую. Содранные коленки и локти саднят, с разбитого лба течёт кровь. Я жива! Пока…
— Вейас! — позвала ещё раз — не помогло.
Надо куда-то идти, кого-то искать, но без факела я запнусь об камень и размозжу себе голову. Страх затаился на время, но я ещё ощущала его ледяное дыхание на затылке. Это мешало думать. Душили всхлипывания, по щекам текли солёные ручейки. Ведь не хотела я плакать вовсе! Утёрла лицо рукавом и заставила себя подняться, придерживаясь за стенку. Шагнула вперёд, осторожно проверяя ногой пол. Ещё шаг, и ещё. Обострившийся в темноте слух уловил глухое рычание. Рокот водопада? Не может же здесь медведь спать в самом деле. Охрани, милостивый Дуэнтэ!