— Правда, она красивая? — он будто бредил. — Красивее луны и солнца, красивее самого неба. Волосы мягче шёлковой вуали, глаза глубже бездонных омутов, губы ярче крови…
О боги! Сейчас любовные баллады сочинять начнёт. Брат мой, Ветер, за что мне всё это?! Я подскочила и забилась в дальний угол. Там и дремала, привалившись к стене, пока не вернулась Эйтайни.
— Переоденься, — она швырнула мне ворох тряпок и подошла к Вейасу.
Он притянул её к себе и зашептал что-то. Она засмеялась, принялась гладить его по волосам и целовать. У брата было такое лицо, будто он вот-вот замурлычет.
— Что это за тряпки? — выкрикнула я громче, чем следовало.
Эйтайни снисходительно глянула на меня:
— Это платье. Девушки иногда их надевают, чтобы нравиться мужчинам.
— Я знаю, что это, я не понимаю, зачем подметать этим пол, — я развернула перед ней непомерно длинные рукава.
— Извини, другого нет, а показать тебя моему отцу в обносках я не могу, — развела руками принцесса и снова приложилась к Вейасу.
— Зачем меня вообще кому-то показывать? — пробормотала я, но все же переоделась.
Платье оказалось не только неудобным, но ещё и несуразным. Нижняя юбка светло-голубого оттенка едва доходила до середины икры. Расклёшенные рукава доставали до пола, когда руки были опущены. Тёмно-синяя юбка верхнего платья слишком распахивалась книзу. Корсаж жал в плечах и груди, несмотря даже на мою субтильность. Ужасно!
Я вышла на свет.
— Ты выглядишь, как пятилетнее дитё. Только ленточек в волосах не хватает, — рассмеялся Вейас.
Что ж, он хотя бы меня заметил.
— Сейчас будут ленточки, — поддержала шутку туата. Я посмотрела так, чтобы до неё дошло, как мне хочется проредить её слишком густую шевелюру. Она тут же угомонилась: — Идёмте, отец не любит ждать.
Брата тоже заставили переодеться, правда, костюм ему достался не в пример лучше моего. Он походил на форму Асгрима: тёмные штаны, светлая туника и расшитый растительным орнаментом плащ. В довершение Вейас попросил завязать ему волосы в церемониальную причёску Сумеречников. Отказать я не смогла.
Подземный дворец напоминал муравейник, испещрённый тысячами ходов. Мы шли бесконечными тёмными коридорами, сворачивали в узкие боковые галереи, упирались в развилки. Ещё перекрёсток, ещё и ещё. Я перестала следить за дорогой — всё равно обратный путь вряд ли найду. К тому же я постоянно наступала на волочившиеся по полу рукава, пришлось собрать их в охапку и нести в руках.
Вскоре мы прошествовали в большой круглый зал с вырезанными в стенах ярусами каменных ступеней. В центре располагался помост с помпезным троном из белого мрамора, устланным овечьими шкурами. Ручки оканчивались резными бараньими головами, спинку с обоих краёв и посередине венчали они же, только побольше.
Мы остановились. Эйтайни смотрела в боковой проход между ступенями и ждала. По хребту пробежались мурашки, предупреждая о приближении сильного демона. Мощь его ауры довлела и пригибала к полу. Послышались шаги. Мы с братом распрямились, стараясь выглядеть как можно внушительней. Вею проще: на нём нормальная одежда, а не шутовской наряд!
В сопровождении Асгрима в зал вошёл ещё один туат. Роста он был такого же, как стражник, только более сухой, совсем прозрачный. Внешне он не казался старым — на идеальном лице я не заметила ни единой морщинки. Возраст выдавал лишь тревожный, усталый взгляд таких же пронзительных, как у Эйтайни, фиалковых глаз. Незнакомец грациозно опустился на трон, перекинув через плечо отороченный собольим мехом плащ. Короны на голове не было, но и без неё ясно, что это властитель туатов Лапии, отец Эйтайни, Ниам Мудрый.
Принцесса заговорила первой:
— Отец, позвольте представить наших гостей, лорда Вейаса Веломри, знаменитого Сумеречника из Белоземья, и…
Когда это мой брат успел стать лордом, да к тому же знаменитым Сумеречником? Но Ниам сверлил колдовским взглядом не его, а меня. Как будто это я с королевской дочуркой шашни кручу.
Эйтайни тоже это заметила и выпалила на одном дыхании:
— Его сестра Лайсве.
Мы с братом одновременно поклонились. Не знала, что он умеет так гнуть спину, даже перед высокими лордами из Совета ордена не расшаркивался.
Ниам коротко кивнул.
— Достопочтенный король туатов, — Вейас поцеловал перстень с внушительным рубином на левой руке властителя и торжественно заговорил: — Не сочтите за дерзость, но меня пленила красота вашей дочери. Дабы укрепить дружбу между нашими народами, я прошу у вас её руки. Благословите наш союз, милостивый отец.